Иногда ребенку мешает не отсутствие поддержки, а то, что родители слишком хорошо заранее знают, кем тот должен стать.

В 1968 году психологи Роберт Розенталь и Ленора Якобсон опубликовали книгу Pygmalion in the Classroom на основе школьного исследования, проведенного в 1965 году. Этот феномен часто называют эффектом Пигмалиона или эффектом Розенталя — в обоих случаях речь идет о влиянии ожиданий взрослого на реальные результаты ребенка.

В одной американской начальной школе учителям сообщили, что некоторые дети якобы обладают высоким интеллектуальным потенциалом и должны заметно прибавить в развитии, хотя на самом деле этих учеников выбрали случайно. Смысл эксперимента был в проверке простой гипотезы: ожидания учителя способны влиять на результаты ученика.

Исследователи пришли к выводу, что дети, от которых взрослые ждали большего, показывали более выраженный прогресс, особенно в младших классах. Позже это исследование много критиковали за методологию и статистику. Но смысл остался: ожидания значимого взрослого не нейтральны, они меняют стиль общения и уровень внимания, обратную связь и количество шансов, которые получает ребенок.

И тут же хочу рассказать про обратный эффект — эффект Голема. Если эффект Розенталя описывает, как высокие ожидания взрослого могут поддерживать развитие ребенка, то эффект Голема показывает ровно обратное: заниженные ожидания и разочарование тоже влияют на его результаты, часто в сторону ухудшения.

И я вот о чем думаю. Если взрослый видит не самого ребенка, а заранее придуманный маршрут — сильный вуз, престижная профессия, правильная траектория, успешный успех — он взаимодействует уже не с живым подростком, а со своей конструкцией о нем. Ребенок в такой системе оценивается не по тому, какой он есть, а по тому, насколько он совпадает с ожиданиями.

На первый взгляд это может выглядеть как вера в успех. Но по сути — это нередко оказывается отказом принять собственный выбор ребенка. Принять его выбор — значит признать, что его способности, интересы, темп взросления, мотивация и ошибки могут не совпадать с родительским планом, и это не делает его хуже. Хотя воспринимается с тревогой и даже недоумением: «Я же мать — я понимаю, как лучше!»

Я знаю одного молодого человека, который однажды признался, что именно ожидания суперспособностей и обязательной невероятно успешной траектории сильно мешали ему жить. Не отсутствие поддержки, а ощущение, что любой обычный результат как будто уже провал, что нет возможности быть просто нормальным, попробовать и передумать, не добиться высот.

И, как оказывается, завышенные ожидания иногда ранят не меньше, чем заниженные, а эффект Розенталя легко превращается в эффект Голема, только завернутый в красивую упаковку веры в большое будущее.

И я пишу это не из позиции супермамы, которая все поняла и никогда не ошибается. Я тоже допускаю ошибки. И часто сомневаюсь, правильно ли поступаю со своими взрослеющими детьми. И тоже давлю ожиданиями. А потом ругаю себя за то, что сама вовремя не заметила эту грань.

Получается, что несбывшиеся надежды взрослых болезненно ложатся на детей. Когда мы не принимаем реальный сценарий жизни подростка, мы усиливаем контроль и тревогу, а любое отклонение от своего сценария начинаем воспринимать как проблему.

В ответ ребенок часто теряет инициативу, начинает бояться ошибки или старается быть удобным вместо того, чтобы разбираться в себе. Исследования о росте перфекционизма и тревожности у детей как раз связывают с завышенными требованиями родителей.

Для меня эффект Розенталя — это не просто история о том, что в ребенка полезно верить. В паре с эффектом Голема — это напоминание о том, что разочарование, скепсис и постоянное ощущение, что он мог бы лучше, тоже работают.

И наша взрослая мудрость начинается там, где мы способны сказать, что готовы не только ждать от него результатов, но и узнавать, какой путь действительно его, не навязывая свою форму успеха.

И это, конечно, не значит, что надо перестать направлять. Это значит не путать сопровождение с назначением судьбы.

#профориентацияподростков
#родительскиеожидания