Итак, 2 января, научные итоги года в Ботаническом саде-институте ДВО РАН, но первый пост не о ботаническом саде, а о революции в научной политике страны (пока, наверное, похожей на февральскую). Начнем с констатации реакционного переворота посредственностей в российской науке 2025 года.

На диаграмме — научные издания, в которых публиковал результаты наш очень маленький научный коллектив. В целом, неплохие и авторитетные в научном мире издания, что я считаю результатом нашей многолетней публикационной политики, которая заключалась в стремлении развернуть коллектив от патологической боязни рецензентов к свободной коммуникации с мировым экспертным сообществом и в стимулировании отечественных журналов к продвижению в мировой конкуренции за экспертов высочайшего уровня. Такая политика дала результаты, которыми мы гордимся: они замечены и высоко оценены мировым научным сообществом. У нас не только зажглись научные звездочки, видимые невооруженным глазом, но расправил крылья и весь научный коллектив, многие члены которого и не думали еще 10 лет назад, что у них есть крылья. Левая колонка на диаграмме демонстрирует качество изданий по востребованности в научном сообществе и показывает отношение числа ссылок на статьи в журнале к общему числу статей, опубликованных в данном журнале за 4 года — показатель CiteScore, который рассчитывается Scopus.

Научная политика новейшей России была действительно направлена на борьбу с посредственностями в науке, которые в моих ранних публикациях названы балластом. Собственно переворот посредственностей, случившийся в 2025 году, связан с введением новой редакции так называемого "белого списка научных изданий", официально известного как Единый государственный перечень научных изданий (ЕГПНИ), который, при явном попустительстве Минобрнауки РФ одним росчерком пера был превращен в главный критерий оценки труда ученого и эффективности научных организаций. Индекс качества научных публикаций теперь основан не на весе журнала в мировом научном сообществе, а на так называемом "индексе качества научной публикации", максимальные значения которого (публикация с единственным автором с одной аффилиацией) помещены в правой части диаграммы. Легким движением руки были уравнены авторы в Science advances и условном вестнике, учредителем которого является РАН (отклик мирового научного сообщества на публикации там и там оставляю сравнить читателям). Знаменитое, "кто был ничем, тот станем всем" если пока и не актуализировано окончательно, то явственно озвучено на уровне страны. Куда идут за этой дудочкой, мы все, на мой взгляд, неплохо знаем. В 2025 году сделаны уверенные шаги к деградации научной среды в нашей стране.

Мне близки и понятны трудности доступа к мировым библиографическим информационным системам, и в этой связи логично было бы предположить создание отечественных информационных систем, зародыши которых уже у нас есть. Коммерческая elibrary базируется на крупнейшем массиве данных о научных изданиях в стране и могла бы стать основой для оценки труда ученого, но не стала. Феерично развивающийся CoLab, создатели которого мне очень напоминают молодого Юджина Гарфилда, не по возрасту адекватен, но и этот ресурс проигнорирован всеми ответственными за развитие науки в России государственными структурами. Вместо всего этого, твердой рукой коллективной посредственности создан ЕГПНИ. Огромные государственные ресурсы, предназначенные и, смею предположить, достаточные для создания в России конкурентоспособной научной среды, вслед за ресурсами, не глядя потраченными на программу 5-100 и ее более поздние и современные аналоги, продолжают сыпаться, скажем осторожно, в бездну.

Что будет между переворотом 2025 года и последующей неизбежной встряской? — Окончательный скат к договорнячкам как основному принципу распределения средств на науку, минимизация вклада России в мировой научный процесс, увеличение числа защит слабых диссертаций, деградация научной среды в стране, утечка мозгов. Кто это может остановить? — Минобрнауки при наличии нормальной аналитики и смелости представить аналитику правительству и президенту.