Product Trends | Настя Московченко

Самый закрытый рынок, где я работала, и почему продукты для арта почти никто не строит

Недавно мне написала одна из крупнейших компаний в арт-индустрии. И я заново погрузилась в этот рынок.

Раньше я смотрела на него изнутри аукционного дома: лоты, ставки, задача — продать. Сейчас посмотрела со стороны того, кто пытается понять, сколько вещь стоит и почему. Оказался совершенно другой рынок.

И главное: он прямо сейчас в точке, когда старый способ работы ломается.

Средний коллекционер с собранием дороже $10 млн — человек 65–75 лет. В ближайшие двадцать лет по наследству уйдёт около $84 трлн, из них $1–2 трлн — материальные вещи. Каждая коллекция будет продана, подарена или поделена, и каждый сценарий упирается в оценку и документы.

А документов почти ни у кого нет: 70% коллекционеров ведут учёт в экселе или на бумаге.

Насколько это дорого, показали пожары в Лос-Анджелесе. Одна семья не смогла получить страховку за коллекцию индейских корзин: предметы не были внесены в полис поимённо, а папка с инвойсами сгорела вместе с домом, она лежала там же. От коллекции осталась одна фотография, где корзины видны на полке на заднем плане.

Рынок, который двести лет работал на рукопожатиях, впервые вынужден оформлять себя в данные.

Четыре проблемы, которые я вижу:

1️⃣ Никто не знает, чем владеет. Кажется, что это задача про базу данных. На самом деле про мотивацию: заносить коллекцию скучно, а выгода наступит через двадцать лет или при пожаре.

2️⃣ Оценка занимает шесть недель, потому что один эксперт делает всё — от приёма заявки до отчёта, почасово, $150–200 в час. Cейчас скорость оценки одного обьекта - примерно 6 недель. Не всегда нужен очный осмотр, при хороших фото и отчётах о состоянии можно удалённо. Здесь уже можно автоматизировать и ускорить процесс с AI.

3️⃣ У одного объекта три законные цены одновременно.
Одна работа, один художник, один год: на аукционе $630 тысяч, в галерее $1,2 млн.
Тип стоимости определяется целью оценки: для страховки берут розничную восстановительную (самую высокую), для налогов и наследства — справедливую рыночную, для раздела имущества и залога — за вычетом издержек продажи.

Люди путают постоянно. Несут страховую оценку юристу для наследства и получают завышенную налоговую базу. Или наоборот — оказываются недострахованы.

4️⃣ Данные грязные по устройству.
Название работы — это цена: «работа Рембрандта» → «приписывается» → «круг» → «по мотивам», каждая ступень вниз даёт падение в разы, и приходит это текстом каталога. А у объекта нет идентификатора: одна картина проходит торги в 1998, 2011 и 2024-м под разными названиями, в разных домах, в сантиметрах и дюймах.

5️⃣ Оценка быстро протухает
Арт-рынок это не один рынок, а больше сотни разных. Сумки Hermès Birkin дают около 14% в год, их переоценивают каждые год-два. Работу художницы купили клиенту в 2019 за $113 тысяч, в 2022 она ушла с аукциона за $1,6 млн.
Коллекция меняется в цене от событий, к которым ты не имеешь отношения. Продалась на аукционе другая работа того же автора — переоценилось всё, что у тебя есть. Кто-то подарил его работу музею — тоже. Изменилась атрибуция, вышло новое исследование, умер художник. Ты ничего не делал, а страховой полис уже неактуален, и наследственное планирование построено на несуществующей цифре.

Всё это решаемо. И вот почему никто не решает.

Задачи технически рабочие. Клиентов получить почти невозможно.
Sotheby's и Christie's вдвоём дают треть всех аукционных продаж, и их прямой интерес, чтобы информация оставалась у них. А на стороне покупателя ничего.

И вдобавок: Коллекционера приведёт советник, а не реклама. Оценщик не начнёт пользоваться твоим инструментом ради интерфейса, он тридцать лет отвечает своим именем за каждое число.

Была волна попыток токенизировать искусство и продавать доли. Почти всё умерло.

Короче: тут можно построить отличные продукты. Мне нравится про это думать. Редкий случай, когда «неэффективный рынок» — не фигура речи, а реальность, но мне становится из-за этого еще интереснее.

P.S. на фото как раз фото sotheby’s office в NYC, выглядит тоже максимально закрытым

А еще библиотеки и кофейни здесь всё равно отдельная любовь, их очень много, и они реально классные. Одна из моих уже любимых Nero, где книжки по всему периметру, будто сидишь в библиотеке, а не в кафе. Бесплатный wifi, комфортно, можно работать часами. И очень много людей сидит работает с ноутами и просто в рестиках, никто никого не выгонял, даже в выхи.

Короче, Бостон — это супер лайк.

На этой неделе я в Бостоне, уже 4 день, и я реально влюбилась в этот город

Первое впечатление, если честно, было такое: «куда я приехала, тут вообще никого нет, деревня какая-то». А сейчас понимаю - это просто другая плотность жизни. Здесь уютно. Здесь бегают белки и кролики прямо у тебя под ногами, которые не боятся людей. Здесь очень чисто.

Огромное студенческое комьюнити, куча молодёжи, и при этом невероятное количество классных мест поесть, прям вкусно и за 10-15 долларов, что в Нью-Йорке уже почти невозможно найти.

И вот что реально удивило: город максимально адаптирован под университеты и студентов. Выходишь в десять-одиннадцать вечера, и вообще не думаешь о безопасности, просто идёшь и наслаждаешься. Для сравнения: в Сан-Франциско к четырём дня половина всё уже закрывается, кофейни не работают, и есть районы, где вечером находиться совсем не комфортно. А в Бостоне всё просто работает, весь день и весь вечер.
И это меня зацепило: почему при таком количестве топовых универов (Гарвард, MIT) Бостон так и не стал второй Кремниевой долиной?

Погуглила, и оказывается, тема давно обсуждается. Один из главных факторов - это исторически строгое соблюдение соглашений о неконкуренции в Бостоне, в отличие от Калифорнии, где такие ограничения почти не работают, из-за чего сотрудникам было сложнее уходить и запускать свои стартапы. Плюс более консервативный венчур: местные фонды долго давали основателям вдвое меньше, чем предлагали в Кремниевой долине. А ещё город исторически удерживает совсем небольшой процент выпускников техвузов, готовых делать стартапы, и они просто уезжают в SF и Нью-Йорк.

Рассказываю, как прошел ивент от Snowflake, и до сих пор нахожусь под впечатлением.

Локация - это отдельная история. AMAN на 5th Avenue, номер в котором стоит около $4000 за ночь, живое пианино, вид на Манхэттен, каждой на входе — букет цветов, который ты сама собираешь. На секунду реально почувствовала себя инфлюенсером, а не продактом на очередном networking-ивенте.

Из забавного: CDO Newrez рассказала, что ещё недавно все данные компании жили в Excel. Но именно из-за этого у них не было легаси BI-системы, которую нужно было бы ломать и переучивать всех работать по-новому. Они перепрыгнули сразу в AI-агентов на Snowflake Cortex, минуя весь этап дашбордов и отчётов. И отсутствие зрелой инфраструктуры оказалось не долгом, а преимуществом.

Так что если ваша дата-инфраструктура - это до сих пор Excel, возможно, вы ближе к AI, чем компании с идеальным легаси-стеком. Сразу вспомнила про свой опыт аналитиком в Адидасе, где просто все на эксель. И помню эту боль. Поэтому история очень зацепила.

Еще очень обрадовалась, что в панели были только девушки, что здесь редкость. Познакомилась с очень молодой и обаятельной девушкой, которая уже руководит командой дата-инженеров. Она рассказывала, что пришла в компанию с узкой задачей на финансовую отчётность, а дальше просто взяла на себя гораздо больше, изучила всю внутреннюю операционку компании и постепенно выросла в лидера направления. Так что в США даже в крупных компаниях, как snowflake, можно быстро вырасти и молодым, если очень захотеть. Это очень порадовало.