Скоростной теплоходик домчал нас с мужем в Тутаев — городок с пейзажей Кустодиева. Правда, высадил не на том берегу — в Борисоглебске, а нам надо было на правый — в Романов. Раньше город так и назывался, Романов-Борисоглебск. Из городского тут разве что площадь с пожарной каланчой, а остальное — сельские дороги, колонка с водой, деревянные домики, кошки да по церкви на душу населения.

Смекалистые мужики на моторной лодке переправляют туристов на другую сторону за 60 рублей с человека, но за двоих 180. «Расплата будет на другой стороне! Садитесь?»
Мы не спорим с местной арифметикой и садимся.

На другом берегу заходим наугад в церковь с крохотным куполом, колокольня рядом кажется непропорционально большой. Девушка в платке шепчет мне: «Сейчас служба закончилась, идет проповедь. Я скоро выйду, подождите меня». Видно, перепутала.
Другая, большая и приземистая, церковь выглядывает пятью куполами из-за оврага. Внутри много людей, у входа накрыт стол, но пока все слушают священника. «Западный мир хочет нас осатанеть». Выбегаю на волю.

На улице думаю о том, что люди же выбирают, в какую церковь ходить. На романовской стороне их семь. Может быть, в том, маленьком храме, проповедуют иначе? Я не слышала, но мне хочется думать, что так.

Нас бойко подрезает мальчишка лет восьми на велосипеде. Другой набирает воду из колонки. У Волги звенят колокола, мелькают резные домики.
Мы идем по старому мосту через овраг, вбираем ушами и глазами желтизну опавших листьев. Век назад осень здесь выглядела также, думаю я, и оттого становится еще пронзительнее.