В ролике про пацифизм я затронул вопрос о христианском пацифизме и о том, в каких границах допустимо для верующего не соглашаться с позицией церки и ее официальных лиц. Церковь реализует божий замысел и без нее невозможно спасение. Если человек считает себя частью той или иной церкви, он не может не отказаться как минимум частично от свободы для себя в толкованиях разных вопросов. Даже запрещенный в служении Алексей Уминский говорит о том, что многие грешат тем, что в силу современных индивидуалистических установок, возлагают на себя слишком много в вопросах интерпретации фрагментов Писания или Предания, думая, что их опыт важнее опыта и авторитета священника.
Так вот, продолжая разговор о РПЦ и войне, мне показалось любопытным напомнить ее позицию из официального документа, принятого на архиерейском соборе 2000 года, о войне и мире. Целиком привести текст для полного погружения не смогу — читайте тут. Это очень интересный материал, особенно с точки зрения того, как церковь изменилась за 25 лет с момента его принятия.
Несмотря на акцент на том, что убийство — это тяжкое преступление, в документе оно оправдывается в рамках концепции справедливой войны, которая сформулирована достаточно последовательно и четко — привожу цитаты картинками, где, в частности, утверждается, что
Война должна вестись с гневом праведным, но не со злобою, алчностью, похотью.
Церковь все же не воспрещает своим чадам участвовать в боевых действиях, если речь идет о защите ближних и восстановлении попранной справедливости. Тогда война считается хотя и нежелательным, но вынужденным средством.
«Взявшие меч, мечем погибнут» (Мф. 26. 52), — в этих словах Спасителя находит обоснование идея справедливой войны.
Таким образом, у нас есть не-пацифистская официальная позиция церкви, принятая на соборе, согласно которой допустимо убийство и ведение справедливой войны (я не считаю теорию справедливой войны разновидностью пацифизма). Отсюда у меня несколько вопросов:
Во-первых, на каком основании верующий может осуждать любую войну из заповеди любви, принципов ненасилия и пацифизма и противоречить таким образом этой официальной позиции и этому толкованию Писания? Во-вторых, если человек свободен допускать, что церковь может ошибаться, то как он понимает, не ошибалась ли она во множестве других решений за всю свою историю в том числе относительно каких-то других фундаментальных вопросов? Если кто-то скажет, что церковь говорит в этом документе все правильно, но она ошибается в оценке конкретной войны как справедливой, то тут мы возвращаемся просто ко второму вопросу.
Александр Штефанов, к сожалению, почти никак не смог прокомментировать эти вопросы в своем ответном ролике. Единственное, что он сказал, что он не сомневается в догматах, потому что их приняла единая древняя церковь, а когда мы говорим про ошибки в канонизации или относительно войны, то это про РПЦ. Это странный ответ, так как из него следует, что Александр либо считает себя членом той древней церкви времен первых соборов, либо он считает, что РПЦ не имеет отношения к той церкви и, видимо, может во всем ошибаться и каждый верующий свободен в том, чтобы независимо от нее толковать Писание и прочие вопросы, если не согласен с ней. Про его аналогию с ошибающимся государством вообще промолчу — кажется, она принципиально не релевантна. В общем, его этической обоснование пацифизма, корнями уходящее в православие и заповедь любви, попрежнему кажется достаточно противоречивым.
P. S. см. также мой комментарий под этим постом.