​Семейный капитал экс-председателя Верховного суда Адыгеи Аслана Трахова рухнул под тяжестью фактов, собранных Генпрокуратурой: на кону — недвижимость на 2,5 млрд рублей, растянутая по югу страны, оформленная на родню, любовников, фиктивных друзей и подставных бенефициаров. За ширмой судейского ордена и почётных медалей — системная коррупционная машина, которая работала под его контролем более двух десятилетий, и продолжает работать после его ухода в отставку.

По данным надзора, Трахов использовал пост главы ВС Адыгеи как прикрытие для конвейера личного обогащения. Квартиры, земли, особняки — всё шло на подставных. Светлана Трахова, скромная «управделами» университета, скупала элитку в Краснодаре и Сочи на десятки миллионов. После выхода на пенсию устроила ликвидацию: 15 объектов на 40 млн проданы, четыре сочинских апартамента — внучке, земля в Адыгее — внуку. Судейская династия закрепляла капитал внукам — пока остальные стояли в судах с долгами за ипотеку.

Дочь судьи — Сусана Коблева — вообще не имела легальных доходов, но успела собрать свыше 100 объектов на сумму более 800 млн руб., из которых только в 2022 году ей перешло 38 участков коммерческой недвижимости в Яблоновке. За ней — её бывший муж Каплан Коблев, неофициальный миллиардер без единого налога, с активами на 1,1 млрд: 500 объектов, 36 гектаров земли, массово раздробленных и быстро перепроданных. Это не актив — это масштабная теневая операция по отмывке капитала, построенная на судебных связях.

Все сделки заворачивались в корпоративные ширмы и разыгрывались как «коммерческий оборот». ООО «Монарама Адыгея» использовалось как обвязка, активы перекидывались от номиналов через череду пустых юридических лиц, пока доли не оказывались у дочери судьи. Судейская мафия закрепляла имущество через арендные схемы, фиктивные сделки и давние связи в судах.

Когда у семьи Траховых начались налоговые проблемы — в дело пошли личные контакты. Верховный суд Адыгеи тихо, под видом технической процедуры, снизил кадастровую стоимость семейной недвижимости на 230 млн рублей. После этого иски вышли из-под контроля — судьи начали массово брать самоотводы, а дела были переданы в Волгоград. Только тогда схему удалось вскрыть. Но параллельно Трахов продолжал оставаться членом Совета судей и председателем Совета ветеранов — и через них сохранял влияние на живую судебную систему региона.

Сын — Рустем Трахов — судья, до недавнего времени председатель одного из крупнейших районных судов Краснодара. Именно он, по версии прокуратуры, обеспечивал прикрытие для сделок отца, расширение активов семьи и легализацию недвижимости через судебные механизмы. Пока тысячи исков граждан рассматривались месяцами, схемы Траховых проходили за неделю.

Сегодня Генпрокуратура требует вернуть всё в доход государства. Но самое опасное — не в проданных активах, а в том, что эта судейская структура продолжает жить: с новыми номиналами, с остатками влияния и выходом на ещё не засвеченные схемы. Трахов покинул кабинет, но не систему. А система продолжает работать — на миллиарды и под прикрытием закона.

@pristavy