– Некоторые, наверное, могут подумать: мало того, что поп милитарист, так он еще и жену, и детей тащит на линию боевого соприкосновения… От невоцерковленных людей часто слышишь: как можно совмещать веру в Бога и войну, ведь верующие априори должны быть миролюбивыми?

– Даже на моем маленьком приходе, после того как я стал ездить на СВО, несколько человек перестали ходить в храм, очевидно, исходя из той позиции, что священник, Церковь и война – несопоставимые вещи. Но вся история Церкви и государства тесно связано, в ней все переплетено. И в самые сложные моменты истории – эпидемии, голода и войны – именно Церковь вставала на защиту и поддержку своего народа для укрепления его духа, поддерживала не только словом, молитвой, но и делилась всем, что у нее есть. Те запасы, которые были в тех же монастырях в голодное время раздавались людям,  нуждающимся. Конечно, война не Божий промысел, но Божие попущение для народа.

Сейчас война длится уже пятый год, долго, мучительно, трудно. Но мы видим ее необходимость, мы видим цели, которые поставлены перед армией, перед обществом. И видим ее духовную сторону.

Люди когда видят, что их священник, их настоятель не только совершает службы, требы, Таинства, но и уезжает в зону боевых действий, оставляя свой приход, ведь я приход свой оставляю, иногда меня другие батюшки заменяют, а иногда меня некому заменить, особенно летом, и люди понимают, что батюшка уехал на фронт, и есть на приходе некий голод: невозможно ходить в храм молиться, причащаться. Но, находясь на Донбассе я чувствую молитвы своих прихожан за меня, чувствую там их духовную поддержку и по их молитвам Господь не раз сохранял и меня, и мою семью, когда мы ездили все вместе. И это единство Церкви, священника, армии нас объединяет, это то, чего не хватает в мирное время.

Война нехороший способ объединить народ, неправильный, но, возможно, в данной ситуации другого способа объединения Господь нам не предлагает. Только, видимо, это может нас объединить и где-то очистить. Я даже знаю людей, которые сначала не одобряли мою деятельность как военного священника и саму СВО, потом наблюдая за всем, что происходит, за тем, с какой искренностью оказывается эта помощь, сами присоединялись к этой деятельности, а двое из них даже поехали со мной на Донбасс, чтобы также помочь бойцам, хотя сначала не одобряли ни мою деятельность, ни СВО.

– А делитесь ли приобретенным на войне опытом с молодыми людьми, которые живут вполне мирной жизнью?

– На протяжении трех последних лет моя матушка Валерия преподает в православной гимназии. И как только ее руководство узнало, что я езжу в зону СВО, заинтересовалось и попросило рассказать об этом опыте учащимся старших классов, побеседовать с ними на тему войны, безопасности, оказанию помощи. И мы придумали такую форму: в рамках Основ безопасности жизнедеятельности, предмете, который есть в девятом классе, я как военный священник проведу там три занятия. Однако продолжаю вести эти уроки по сей день. И когда ко мне в гости приезжал замполит той части, куда я езжу, я тоже попросил его –действующего боевого офицера прийти к ребятам. Как раз у них был летний лагерь в конце мая, он пришел и принес с собой сбитый дрон, показал, что это не  игрушка, а очень страшное и очень эффективное оружие, рассказал, как с ним бороться и что делать, если вдруг  увидели беспилотник. Считаю, ребята такой хороший урок получили!

– Что чаще всего интересует молодых людей, какие вопросы задают?

– Чаще всего хотят знать, как не бояться. При виде взрывов боеприпасов, к примеру, что делать.

– И что делать?

– Молиться. Для любого православного человека молитва должна быть прежде всего. Я никогда не забуду, как в первый раз, находясь на линии боевого соприкосновения, мы сидели и начался обстрел: мины стали прилетать уже целенаправленно, потому что, видимо, диспозиция была раскрыта, и они уже прицеливались, чтобы окончательно нас уничтожить. Командир дает команду одеть защиту. И мы сидим под землей в бронежилетах и шлемах – командир, его заместитель и я. Достаю четки, начинаю читать Иисусову молитву и все вдруг утихло.

@prichodru