Все мы знаем, что физическую боль может контрить только моральная. И поэтому когда меня прицепиле к трубе... Я, блять, просто ахуел. Я никогда в жизни это не пробовал, но видел столько ярости в глазах Рафаэля, как будто он готов меня линчевать в стиле средневековых казней блудниц. Мне стало страшно. И если до этого это была просто паника, то тут это был цепенеющий страх, который я не то, что не мог обуздать, я даже осознать его в полной мере не смог своим путанным сознанием. И не зря. Вся боль, которая была до этого — пустой звук, лёгкие пошлёпывание по заднице в сравнению с тем, как ощущалось то, как изрезанная мокрая спина, покрытая сеткой ожогов от крапивы, проезжалась по всем неровнастям просёлочного рельефа. Я чувствовал каждый впивающийся камень, каждую ветку, которая застревала в моих ранах, я мычал от боли, которая рефлекторно вызывала новый шквал слёз. Мне было некуда бежать. Мне никак не остановить многотонную машину, которая тащит меня всё дальше. И в этот момент я впервые за долгое время подумал о том, что это всё, что мой Хозяин решил избавиться от меня таким агонистическим, дойстойным его самой мазохистичной бляди, образом.

Я не понял когда остановилась машина. Погрязший в своих мыслях, я даже не сразу обратил внимание на стоящего передо мной Господина. Зрение из-за слёз всё никак не могло сфокусироваться хоть на чём-то. Я пришёл в себя только от того, что услышал родной голос и ощутил лёгкое поглаживание по щеке. Я рефлекторно кивнул и тут же об этом пожалел, чувствуя как волосы снова натягиваются и размытое лицо становится ближе. На секунду я ощутил такую огромную досаду, что не смог поступить правильно, так как не слышал абсолютно ничего. Но этот секундный дроп также бесследно исчез, как только я более-менее осмыслил шёпот, опаляющий ледяное тело. И я ждал, переваривал, старался осмыслить всё произошедшее не шелохнувшись ровно до того момента, пока меня не начали тормошить, чтобы я поднялся.

Заключительным аккордом стал по-настоящему грубый, животный секс, в котором я мог проявить хоть какую-то толику активности, разъёбывая чужую спину в мясо ногтями и подставляясь глубже под фрикции. И мне было чертовски хорошо вернуться на своё, комфортное поле, где было всё понятно и предельно просто, где я хотел поглотить Рафа целиком, а оргазм был настолько ярким, что Рафаэль даже тихо порстонал от пережимающей его боли...

И меня чуть не накрыло вторым оргазмом следом, как только к моим губам поднесли первую сигарету. Я люблю курить во время экшена, чтобы перевести дух и обычно прошу своеобразный тайм-аут самостоятельно, но тут... Блять, я чуть не умер в блаженстве, скуривая сигарету в четыре затяжки и тут же неуклюже подкуривая следующую. В голове было, наконец-то, блаженно тихо, а тихое жужжание мотора и тёплый кондей чуть не ввели меня в полусонное состояние. И как только Рафаэль вернулся, открывая дверь и впуская ночную прохладу, мы принялись за разговоры: он подшучивал надо мной кадый раз, когда я сплёвывал кровь в пустую баклаху, смеялся над моими шутками, которые давались очень слабо, не задавал лишних вопросов, а только лишь учтиво, молча помогал мне одеяться, если я просил его о помощи.

Я не помню как оказался уже относительно чистым в кровати. И в эту секунду, ровно как и день назад, меня уже сильно клонит в сон... Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство.)

Чмок в лоб. Всех люблю, но некоторых чуточку больше.)