Небольшое лирическое отступление: я не брэт и презираю подобную модель поведения всеми фибрами души. И я выёбывался на тот момент ровно потому, что искренне не хотел всего происходящего. У меня не было страха и паники, потому что я чувствовал себя в безопасности рядом с любимым человеком и знал, что он, по сути, просто грубо меня отымеет. Я просто не хотел, потому что не подготовился, а соскребать говно с члена (опять же сорри всем, кто ест) и залечивать и так страдающую жопу не хотелось. Но мою хотелку на хую вертелии правильно сделали.))0)
Я медленно закипал. Я был очень зол, поэтому остервенело брыкался, показывая всем своим видом, что я не буду играть по его правилам и не подписывался на всё это, пока меня заворачивали в "подарочную" упаковку. Ласт кристмас, ай гив ю ма харт, ёпта! Но знаете что является контрой любых выебонов? Полёт с полуметровой (?) высоты с последующим катанием по земле. И знаете почему? Потому что это опиздухительно больно! Своим телом я чувствовал каждую неровность почвы, каждый резкий рывок волочащей руки, когда я застревал на какой-нибудь кочке. Адреналин и зашкаливающий уровень кортизола во мне глушили эту боль и лишь сейчас, лёжа сутки в недвижимом состоянии, я могу с уверенностью заявить — надеть всего лишь футболку с шортами было отвратительной идеей, потому что ничего не амортизировало. Я старался мычать что-то более-менее членораздельное. И, кажется, на вполне отчётливом "СУКА!!!!" Рафаэль даже посмеялся, но из-за шуршания пакетов мне было не особо чтото и слышно. Воздух стремительно кончался и вот теперь меня по-настоящему начало накрывать паникой, потому что в моём нынешнем положении я не смог бы подать никакого сигнала о том, что я задыхаюсь. Пришлось притихнуть, лишь шипя от боли на очередной коряге. Я молил Бога, чтобы пакет порвался и мои молитвы были услышаны. Я никогда в жизни не дышал с таким огромным удовольствием, буквально цепляясь за каждый вздох.
И как же я кайфовал, когда увидел прорезь ножом над головой. И как же меня жестко переебашило от осознания, что этот нож станет моим чуть ли не смертным приговором. Рафаэль вообще не церемонился, прорезая одежду насквозь и оставляя на мне целую россыпь порезов. Это агонистически больно в купе с только-только отступающим удушьем. Я не сдерживался в реакции, чтобы не схватить передоз от ощущений и боли, стараясь как уж улизнуть от лезвий ножа. И когда меня на ватных ногах попытались прислонить к дереву... на что он вообще рассчитывал-блять? На меня тут же налетели комары, пробило ознобом, а от рук Рафаэля я теперь шугался как от огня, постоянно пытаясь встать или съебаться куда подальше. Я всё ещё не хотел всего происходящего, поэтому мой отпор по-прежнему не был наигранным. Но я всё ещё не мог тягаться с этой тушей и лишь окровавленными руками жалко цеплялся за рукава его олимпийки.