Я отлепил скотч от его рта. Мне так хотелось узнать его мнение о нашей вылазке на природу)

— БЛЯТЬ, ТЫ ДОЛБОЕБ, ИДИ... — и тут его лицо сильным толчком впечаталось в дерево, проехавшись по коре. — ТЫ АХУЕЛ, СУКА... — и снова удар.

Роберт бился головой об дерево ровно до того момента, как не понял, что пора бы завалить ебальник, а скотч, сколько бы он не тянул тело вперед и не дергался, освобождать его не хотел, да и я бы не позволил. Каким же несчастным и потерянным он выглядел в этот момент, понимая, что никуда из своего положения не денется. И во мне начали закрадываться мысли о том, что он, наконец, понял свое место.

— Как дела?

Нарочито саркастично спрашиваю, как только Роберт успокоился, потрепав его по волосам, на что услышал ненаигранный всхлип. Роберт расплакался. Он начал что-то тихо тараторит от нахлынувшей волны адреналина и пришлось вразумить его звонкой пощечиной. С носа потекла кровь, хотя я, на самом деле, ждал этого куда раньше и безразборная речь сразу приобрела смысл. Роберт стал умолять отпустить. Он больше не вырывался, не крыл меня матами, не агрессировал. Он просто смотрел на меня заплаканными глазами и, шмыгая периодически, говорил о том, как ему больно и как он умоляет меня отпустить его:

— Пожалуйста, Рафаэль, отпусти, я не хочу здесь находиться, мне страшно, мне больно, перестань, я не хочу.

Вы просто не можете представить как стало тяжело мне в тот момент и как же сильно его слезы рухнули в мое сдерживаемое возбуждение. Но как же он облажался, позволив себе мало того, что обратиться ко мне на "ты" в такой момент, так еще и по имени назвать, пытаясь надавить на жалость. Пришлось искать ближайшую ветку. Благо, в лесу их достаточно, чтобы долго не метаться в поисках. Тело Роберта вздрогнуло от первого размашистого удара по ногам и он взвыл еще сильнее.

Не знаю сколько времени прошло. Может, пару минут, а может куда больше, но перестал я только тогда, когда увидел проступающую на одежде кровь. Ничего не напоминает? Не думаю, что в том состоянии Роберт провел аналогию, но хватило того, что это сделал я.

Под продолжающийся монолог с мольбами об освобождении я разорвал на нем одежду, позволяя чувствовать себя в еще более униженном положении, заклеивая его рот. Из-за слез и крови с носа кожа стала такой влажной, что пришлось обмотать голову скотчем, чтобы ничего не отклеилось и я снова пожалел, что не взял хороший скотч. Но это не особо волновало, потому что и с таким отлично работалось.

Удары продолжились. Теперь Роберт решил, что спокойно принимать удары почему-то не для него и его тело начало очередные попытки дергаться, что, естественно, привело только к более сильным ударам. Его тело было исполосовано от груди до стоп, кровило и как же тактильно приятно ощущать опухшие следы от ударов. Пару раз ветка случайно, а может и нет, соскальзывала, ударяя по члену, на что Роберт взвывал так, будто его прям тут и четвертуют. Приходилось заземлять его отрезвляющим "поцелуем" с деревом, чтобы поменьше орал.

Наконец я срезал скотч. Роберт рухнул на землю, даже не попытавшись постоять и я срезал скотч с его конечностей, сняв остатки одежды. Теперь Роберта ничего не останавливает, но и он попыток убежать не предпринимает. Заботливо перевернув его на спину ногой, я присел на корточки рядом с ним.

— Ну фу, блять, посмотри на себя. Весь в каком-то говне. Такое даже ебать не хочется.

Потупив несколько секунд, Роберт то ли показательно, то ли от комментария начал переворачиваться, но не успел показать все свое "фи" к моим словам. Поднявшись, волосы Роберта оказались у меня в руках, а сам он как картошка, но уже без мешка в виде пакета тащился за мной вниз по небольшому склону, где из земли торчало множество корней деревьев. Почти на каждом из них слышалось тихое завывание. На этот раз Роберт не вырывался. Силы, наверно, экономил)

ПРОДОЛЖЕНИЕ НА 100 КОММЕНТАРИЕВ ПО ТЕМЕ ПОСТА