А вот, издатели не поддерживают крики читателей, что на книгах нужна пометка, что внутри цензурные изъятия.

Ну ок.

Смысл поста редактора из АСТ примерно такой: издатели почти никогда не печатают текст в абсолютно исходном виде. Русскоязычные книги редактируют, сокращают и иногда меняют из-за возрастной маркировки или законодательства - от одного слова до целой сюжетной линии.

С переводными книгами расхождений еще больше: любой перевод уже содержит интерпретации, вольности и неизбежные потери. Поэтому цензурные правки существуют.

И редактор не хочет жить в мире розовых пони читателей, которые просят не цензурировать или ставить хотя бы отметки о цензуре.

По ссылке еще больше размышлений.

Хорошо ли, что приходится изымать из текстов фрагменты в соответствии со специфическим мировоззрением законодателей, которое вчера одно, а сегодня другое? – На мой взгляд, однозначно нет.
Страдает ли от этого авторский замысел? – Зависит от того, как реализовано, но в целом скорее да.
Надо изымать? – Да, приходится, в тюрьму никто не хочет.
Можно ли не прогибаться под требования? – Ну смотря как. По-хорошему, можно всё бросить и пойти возделывать грядки или разводить пчёл. Скорее всего, однажды наступит день, когда я этим и займусь.
Надо ли писать на книгах, что были изъятия, изменения и т.п.? – А смысл? Если переводная книга издана у нас, значит, были. Если книга пера русскоязычного автора и с ней работал редактор, значит, те или иные изменения по сравнению с оригиналом тоже были.