✳️Моя мысль.
"Я внутри классики"


За последнее время мне несколько раз написали, что я напрасно оправдываюсь за свои работы и нападаю на классическую икону. Возможно, я неправильно понял, но мне кажется, что имеется в виду иконы академий, семинарий и других высших ине только учебных заведений , где обучают иконописи. И люди, которые немного внутри иконы, понимают, о какой иконе идет речь.


Так вот о классике...О классике говорить очень сложно в разрезе иконы. Какая икона классическая : Новгородская или Тверская? Может Суздальская? Или только Московская? А век какой? Пятнадцатый или шестнадцатый? Может двенадцатый или семнадцатый? Так что говорить о классической иконе, чью нить в искусстве мы пытаемся ухватить и двигаться в след, невозможно.

Если возьмем "светское" искусство ,то в ней существует академическое искусство. Это то, чему обучаются в академиях. Академический рисунок, академическая живопись, академическая композиция. Почти(!) объективное рисование, состоящее из огромного количества приёмов, с помощью которого возможно отображение реального мира на холсте. И это академическое рисование не имеет отношения к классике. Ни Рембрандт, ни Эль Греко, ни Мазаччо, ни Микеланджело не имеют отношения к академическому рисованию. Их условно можно отнести к классике. Но я бы предпочел называть классику традицией. Вот здесь все становится на свои места.
Потому что и древние греки,и римские мозаики, и средневековые миниатюры, живопись возрождения и так далее до наших дней, все вписываются в эту ткань традиции, даже если друг о друге ничего не слышали. То же и в иконе. И Синайские иконы, и балканские, и суздальские с тверскими и московскими существуют в русле одной очень большой традиции. Где-то сложнее, где-то ярче, где-то проще, где-то искуснее, но это одна традиция. Внутри неё можно найти более узкие направления, как например, школы или территориальную принадлежность.

Как я вижу формирование традиции. Про сегодняшний день, потому что только он есть у нас.

Покажу на своем примере. Впервые я взял карандаш в руки в детском саду: мне очень нравилось, и я видел ,как ловко рисует учитель. Потом были групповые занятия, художественная школа, курсы в архитектурный институт, подготовка к Полиграфическому институту, учёба у Кулакова, Кузнецова и Артемьева. На каждом этапе мне нравились разные картинки, разные техники и приёмы. Я был под большим влиянием учителей и друзей, с которыми мы делились наблюдениями и замечаниями. Потом я работал на разных работах с другими художниками, некоторым из которых по-прежнему была интересна живопись,и мы ее обсуждали.

И вот эта смесь из влияний, давлений, пристрастий и интереса - есть традиция, которую я вобрал в себя. Рисунок мне ближе полиграфический, живопись люблю помазистее, а иконопись попровинциальнее.
И традиция в этом смысле не знак отличия и достоинства, а просто биографический факт.
А вот если все влияния, пристрастия и случайности обрезать, апеллируя к запрету на самовыражение, то к сожалению, традиция умирает. Искусственно начать или восстановить традицию нельзя. Её можно только нащупать из того, что уже есть.
А в иконе( то есть в нас) сегодня существует и Рублёвское иконы, и новгородские, и помимо этого Джотто, Рубенс и даже Пикассо с Уорхолом. И это наша традиция. Она такая какая есть. И когда мне или другим коллегам говорят , что мы не в классике (традиции), тогда я недоумеваю : а где тогда?