Раскланившись с вояками, мы отправились на дагестанский рынок и организовали завтрак на траве (иллюстрация прилагается). А потом доехали до одной коммуны на окраине города. Честно, встретили нас негостеприимно: всякая возможность диалога на корню обрубалась хостом. Может быть, сказалась усталость от бесконечного каравана пилигримов, а может быть, конкретно мы, неоперившиеся горе-путешественники, чем-то не приглянулись надменному хозяину. В прочем, мы и не претендовали на хлебосольность. Самое главное, что мы сбросили горбы туристического скарба (ждите unpacking в следующих постах) и оборотились, как в сказке, в добрых молодцев и красных девиц, чтобы пуститься в путь налегке.

Так как вчетвером машину поймать нелегко (Дагестан опроверг это правило), разделились по гетеросексуальным парам и доехали до пляжа на Избербаше.Там мы обсуждали с Лапшой дагестанских мужчин.

Помню, когда я учился в десятом классе, учительница русского языка специально для меня принесла современный роман "Ужин" Германа Коха. В нём была сцена, как главный герой в ресторане пошёл в туалет. В соседнем писсуаре пустили сильную, стремительную, здоровую струю -- неровня хиленькой струйке магистрального персонажа. [По выражению Камиллы Палья, «мужское мочеиспускание – своего рода художественное достижение, кривая трансцендентности. Женщина просто увлажняет почву, на которой она стоит, тогда как мужская уринация – своего рода комментарий… Кобель, помечающий каждый кустик на участке, -- это уличный художник, останавливающий при каждом поднятии лапы свою грубую подпись"] Ландшафт невротического сознания, искусанного собственной нехваткой, наподобие моего, ограничен фантазматическим горизонтом о полнокровном, самодостаточном Другом -- властелине всей суммы наслаждения. В нашем кейсе -- это воображаемый Настоящий Мужчина (в миру -- дагестанец). Интересно, закабалены ли кавказские мачо подобными или иными невротическими структурами (учитывая, что живут в узоре норм, тесно сплетённых друг с другом).

Хотели поставить палатку у моря, но пошли разведать территорию и нашли недостроенное здание. Решено: экспроприировать недвижимость. Разложили вещи на бетонный пол и начали делать в темноте спортивные упражнения. Вдруг слышим подъезжающую машину. Раз-два-три -- морская фигура, замри! Машина остановилась прямо у нашего ночлега. Из неё вышли какие-то тени, посветили фонариком и уехали обратно. Немая гоголевская сцена заняла меньше минуты.

Наконец до нас добрались наши отделившиеся друзья. Хихикали в темноте, уже приготовились ко сну и вдруг опять слышим приближение машины. То же место и те же действия: посветили фонариком и уехали. Наркотики?

А чуть позже донеслись звуки веселья -- музыка, смех -- из соседнего здания. Белые розы, белые розы, беззащитные шипы.... Но ладно бы только шум. Карой за несогласованное присвоение недостроя было комарьё, которое присвоило наши тела. Чесались, ворочились, охали.

А в 5 или 6 утра мы проснулись от того, что кто-то БЕГАЛ туда-сюда по крыше. И если к феномену катающихся шаров мы уже привыкли, то это было незнакомо и страшно. Но сколь внезапно начались эти звуки, столь внезапно они рассосались. И в следующий раз нас только побеспокоили коровы, которые подошли близко к нашей берлоге. А в семь утра пришёл рабочий превращать недострой в настоящее, взрослое здание. Мы поздоровались с ним, он улыбнулся и не выполнял никаких шумных работ, пока мы окончательно не проснулись.