1.

У Эрика Ромера есть тетралогия сказок — Весенняя, осенняя, зимняя, летняя... и снова весенняя. Определение «сказка» как никакое другое лучше всего подходит к творчеству Ромера. Потому что все его фильмы — это залитые солнцем пространства счастливой жизни буржуазии (Ромер индифферентностью к классовой борьбе отличается от многих своих коллег из Новой Волны), которая каждый день пьёт вино, вкушает изысканную пищу, влюбляется, живёт в уютных домах или в просторных парижских квартирах, в которые с такой лёгкостью тебя приглашают пожить. Героиня «Весенней сказки» не хочет спать дома одна, не хочет оставаться и в квартире своего жениха — типичной холостяцкой берлоге, — и её (ещё раз: минимум две квартиры!) подселяет к себе девушка, с которой она только что познакомилась....

Киноуниверсум Эрика Ромера — абсолютно безопасное, но отнюдь не скучное пространство. И самое главное, что хоть это и сказки, и кажется, что так не бывает — всё это чистая правда. Именно так и бывает в жизни. Потому что наряду с механизмом слепой необходимости существует благодать

В 2019 году я отправился в свой первый автостоп — из Санкт-Петербурга в Москву. Я приехал в столицу уже поздно, метро закрыто, и я пошёл в дождь ночевать под горку на детской площадке (до этого ждал, когда кто-нибудь откроет дверь в подъезд, чтобы поспать в сухости). Поспав час или два, я зашёл в магазин; первое что увидел — бутылочку масла чёрного тмина, 0,25 л — за тысячу с чем-то рублей. «Мааааскваааа, Мааааасквааа» — подумал я. Потом несколько часов катался по кольцевой линии и дремал в вагоне

«Не верю, что есть цветочная Ницца!» — писал Маяковский. А для меня, человека, всю жизнь не выбиравшегося за пределы Урала, — какая там Ницца? — хотя бы убедиться, что существует та-самая-Москва, которую можно созерцать лишь с телеэкрана. «В Москву, в Москву!» — грезили о такой интересной, но утраченной столичной жизни несчастные тонкие души чеховских сестёр

А вечером я поехал на концерт в поддержку сестёр Хачатурян, хедлайнерами которого были ПУССИ РАЙОТ (организаторы концерта, конечно, поступили мудро, поставив их выступление в самом конце)

У меня на телефон был наклеен какой-то стикер про антифашизм на датском языке, который мне привезла из сквота во время автостоп-евротура Настя Лапша

— Классный стикер, — сказала мне незнакомая девушка с фиолетовыми волосами.
— О, спасибо!
— Я Полина, кстати.
— Я Саша.

Мы болтали на концерте и освободились уже поздно. Оказалось, что Полина живёт в Подмосковье и не успевает на транспорт
— Давай я тебе закажу такси до дома?
— Сразу видно, что ты не из Москвы... Такой добрый...

Но от моей помощи отказалась)

Спросила, что я тут делаю.
— Ночую на детских площадках.
— У меня, кстати, есть пустая трёхкомнатная квартира на Воробьёвых горах, можешь там жить...

Всегда — а особенно в вечном противопоставлении «Москва» или «Санкт-Петербург», — я говорил, что люблю больше Москву — и мало кто меня поддерживал в этой любви (включая и коренных жителей). «Это же Содом, Вавилонская башня!» — ребят, вот именно поэтому я её и люблю))... Быть в самом центре символического зла (на самом деле, потому что она НЕ сводится к этому). Но на вопрос, какой мой любимый город, я всегда отвечаю:
— Нью-Йорк.
— А ты там что ли был?

Занавес.