1. Наблюдается ли заявитель у психиатра?
2. Необходима ли ему психиатрическая помощь?
3. Почему он как частное лицо решил, что обладает компетенцией для проведения перевоспитательных работ?
4. Какого рода воспитательные работы он бы проводил?
5. Знает ли он кого-нибудь из перечисленных категорий лиц?
6. Становился ли он жертвой кого-нибудь из перечисленных категорий лиц?
7. Является ли он представителем какой-нибудь общественной, политической или религиозной организации?

По окончании разговора меня сфотографировали и взяли дактилоскопию (незнание законодательства сыграло со мной злую шутку, ведь данная процедура была не только необязательна, но даже незаконна). Я на прощание сказал следователю, что больше не буду писать письма Путину, но следователь великодушно позволил мне, дав отеческое напутствие: «Можете писать сколько угодно, только в следующий раз сразу приложите к своему письму объяснение».
Эти слова тоже весьма меня позабавили, напомнив отказ реципиента в активном герменевтическом сотворчестве, содержащийся в желании унять быстрее тревогу совриска через готовую дешифровку образов в экспликации — из-за чего произведение искусства становится чем-то вроде саморассказанного и самосмеющегося анекдота.

Так я непосредственно на практике столкнулся с властью третьей плоскости, более могущественной, нежели любая мироточащая икона и любое многоканальное телевидение — плоскости листа бумаги, на котором вершатся судьбы росчерком пера — непременного атрибута папирусократии. Мольба так и не доходит до глухого Бога, ибо на пути встречаются Его посредники между земной юдолью и небесной обителью — священники и ангелы различных кругов межведомственного ада. День седьмой так и не наступает для представившегося землемером К. — К. умирает, когда приходит известие, что ему позволено остаться в Деревне.