3.

В рассказе Германа Мелвилла «Писец Бартлби» одноимённый персонаж идеально выполняет свою работу, но на любое иное простейшее поручение, отвечает: «Я предпочёл бы этого не делать». Вскоре строптивец по уже знакомой формуле отказывается и от своей основной обязанности. Такой смиренный отпор смущает начальника, который не может интерпретировать поведение своего работника ни в одной знакомой социальной форме (дерзость, болезнь) и сам решает ничего не решать.
Бартлби занимает парадоксальную, параллаксальную позицию, в своей активной пассивности мерцая между субъектностью и объектностью.

Стояние в очереди также может быть активным недеянием, а столпотворение претвориться в столпничество. И важнее в нём не увидеть, а самими стать увиденными.

Заслуга Маркса — перевод пролетариата из регистра презентации, неразличимого присутствия, в регистр репрезентации, культурной видимости — тех масс людей, что были высвобождены, словно из-под земли.

Джудит Батлер пишет, что даже при отсутствии единой и чётко артикулированной позиции митингующих важен сам факт телесной манифестации собственного присутствия: «И даже если они [телесные собрания] при этом ничего не говорят и не выдвигают озвученных требований, призыв к справедливости осуществляется: собравшиеся тела “говорят” — “мы не являемся бесполезными”».

В ситуации смертоносной подвешенности (будь то политической, экзистенциальной или концептуальной) необходимо держаться хоть за какое-то твёрдое основание. Но одну руку, пускай и с весомыми рисками, всегда можно освободить. А что сделать с ней — взяться за другую, протянутую к тебе, или помахать толпе перед падением — уже будет другим выбором и другим решением, подчас совсем непредсказуемым.

P.S. А перформер из окна повисел-повисел на одной руке и забрался обратно.