1.

У Сорокина очередь в одноимённом романе выбрана в качестве основного модуса существования homo soveticus. Имитация живой речи, всё ещё неподсильная даже совершеннейшей из нейросетей, концентрированная на микроразличиях идиолектов и диалогическом мелкотемье, выражает рематическое заикание бессобытийной онтологии вечного ожидания.

Травматический опыт стояния в очереди переживается как унижающий человеческое достоинство. Вытерпеть этот ожог под силу лишь при учёте его эгалитарного потенциала. Для этого стоит вопросить, что значит унижение. И ответ Симоны Вейль таков: «Невозможно простить человека, если его злодеяние нас унижает. Нужно согласиться с мыслью, что оно не унижает нас, но обнаруживает наш истинный уровень».

Этот истинный уровень — базовое равенство, но равенство негативное, заключающееся в различии и нередуцируемости его субъектов. Бытие как социация означает акт связывания сингулярностей, а не дистрибуцию какого-то общего признака, который и есть само «есть».

Так же, как и жребий или выборы (при всей возможности некритического популизма или фальсификации), очередь, будучи механистической формальной процедурой, остаётся без-основной основой существования радикальной демократии и самого политического.

Эта идея ужасает провозвестников консервативной революции как искателей третьего пути между Сциллой и Харибдой (сиречь, либерализмом и марксизмом), использующих слова «уравниловка» и «массы» как инвективы. И ту же риторику имплицитно проносит в свою «чистую» фундаментальную онтологию Хайдеггер; в частности в экзистенциальном различии das Man и Dasein — воплощённого die ontologische Differenz.

Равенство в очереди гарантируется операцией подсчёта, проистекающей из пресуппозиции онтологического монизма, подслеповатого к различиям объектов счёта: «… Числа могут сосчитать всё, что угодно, любого рода вещи вне зависимости от того, под какую логическую или онтологическую категорию эти вещи подпадают: если вы написали тринадцать поэм, а у меня тринадцать котов, число ваших поэм равно числу моих котов» (П. Ван Инваген).

В очереди единственным критерием различия становится сам подсчёт (первый — это не второй и не десятый) объектов, определяемых своими позициями, а не собственными свойствами.

Ведущий вопрос (Leitfrage) философии очереди — «Кто крайний?»