«В погребальной лениниане сплетены два канона: традиция траурных рыданий: «Плачь, планета! < ...> / Завой, / Заплачь, земля, как человек» (А. Дорогойченко, «Бессмертному») — и пасхального оптимизма: «Не плакать, не плакать, не плакать / Не плакать об Ильиче!» (С. Третьяков); «Нам ли растекаться слезной лужею?» (Маяковский). Запрет на плач идет и от обрядовых погребальных уговоров, и от монархических од, и от девятого ирмоса на Великую Субботу: «Не рыдай Мене, Мати, зрящи во обе <...> восстану бо и прославлюся»

सूत उवाच
एवं कृष्णसखः कृष्णो भ्रात्रा राज्ञा विकल्पितः ।
नानाशङ्कास्पदं रूपं कृष्णविश्लेषकर्शितः ॥१॥

शोकेन शुष्यद्वदन हृत्सरोजो हतप्रभः ।
विभुं तमेवानुस्मरन्नाशक्नोत्प्रतिभाषितुम् ॥२॥

कृच्छ्रेण संस्तभ्य शुचः पाणिनामृज्य नेत्रयोः ।
परोक्षेण समुन्नद्ध प्रणयौत्कण्ठ्यकातरः ॥३॥

Сута сказал: Арджуна, верный друг Кришны, едва понимал, о чем его спрашивает брат. Все его мысли были поглощены Кришной. Боль разлуки с Господом сдавила его сердце, и слезы скорби жгли ему глаза. Мысль о том, что он больше не увидит своего друга, приводила его в отчаяние. Он все больше осознавал бессмысленность существования без Кришны. Его сердце высохло, как лотос без воды, а тело утратило былое сияние. Во рту у него пересохло, так что он едва мог говорить.

Шримад Бхагаватам, Книга Первая, Глава 15-я, 1-3 тексты