С чисто технической точки зрения, продолжение лучше оригинала. Хотя бы в визуальном плане. Или даже ещё сильнее прикроем веки: в плане ракурсов камеры, её телесного присутствия в пространстве. Аутентичные “Папины дочки” — это рудимент фильмов начала 20-го века, когда кадр — это всего лишь сцена в трёхстенном театре. В “Новых” получаешь гимнастику очей, взирающих на и сверху, и снизу. Иногда зрителя балуют динамичной камерой и даже slow-mo…

В плане аффективного настроя сериал лавирует между мелодраматичностью и комедийностью. Оригинальный начинался как чистая беззаботная комедия, несмотря на голодные желудки несовершеннолетних героинь в пилотной серии и вообще саму ситуацию брошенности матерью-кукушкой. Хотя ближе к завершению сериала как симптом его упадка появляется мнимая “глубина” и “сложность” душещипательных фокусов. Только палец покажи — заплачешь.

В логическом плане (не исчисления высказываний или предикатов — специфической логики юмора) сериал не сдвинулся с мёртвого места. А воз и ныне там — в 2007 г. (вы так просили его вернуть — что же шипите и скалитесь?) Что "Папины дочки", что "Интерны", что "Универ" — все они строятся на базовой комической модели — расхождение реальности и её восприятия (genetivus obiectivus). То есть действие в каждой серии запускается либо какой-то ложью, либо мизинтерпретацией чьих-то слов или поступков. И всё экранное время расхлёбывают эту постную кашу.

В идеологическом плане сериал стал более ангажированным (= его моралите ещё более разжёвано, чем в референсе). А именно: "Папины дочки" — это метафора самого российского государства как федерации, то есть множества (конфессий, языков, национальностей, часовых поясов и т.д.), приводимого под единство семейными ценностями. Многодетная семья — это эйдос семьи как таковой. Если дал Бог зайку, даст и лужайку (и даже не в человейнике, а сталинском доме) — и весь сезон никак само небо ниспосылает дары репродуктивному стахановцу Вениамину Большое Гнездо. Чудесами наполнено девичье царство, в котором, однако, мужчина, пускай и такой мягкий, как Веник, восседает на троне. По выражению Инги Юмашевой (член Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, член Совета по внешней и оборонной политике) — семейные ценности в России — это и есть “мягкая сила”, а, как известно, сила солому ломит. Веником можно и ударить.

Сами по себе семейные ценности — это ещё так себе скрепа без параноидального режима нависающей угрозы от злокозненных внешних сил контринициации. Мнимое единство обеспечивается за счёт противопоставления Врагу — для отвода глаз от внутренних конфликтов и противоречий. “Ещё до окончания Великой Отечественной войны началась новая война — демографическая. В 1944 году председатель исполнительного комитета Ассоциации Лиги Наций США Хью Эверетт Мур основал фонд для финансирования организаций, занимающихся контролем народонаселения. Стали разрабатываться и предлагаться к принятию различные меры по сокращению численности населения” — бубнит всё та же Юмашева. И имена этим мальтузианским всадникам апокалипсиса: стерилизация, аборты, сокращение социальной поддержки материнства, пропаганда гомосексуализма, секспросвет, поощрение гендерному равенству.
Макс Евстропов, der Todesking партии мёртвых (хотя сам он предпочитает титул der Deputierte), рассказывал, что как-то наблюдал, как маленькая девочка, насмотревшись мультик "Винкс", в одиночку кружилась и ликовала: "Я едина!"