2.

Впервые я себя осознал как себя самого, а не кого-то другого, ещё в дошкольном возрасте, когда мы с бабушкой смотрели телевизор. Девочка скакала на лошади, лошадь не смогла перескочить через барьер и девочка упала, смертельно поранившись. Именно тогда я понял, что я не часть чьего-то сна, не персонаж компьютерной игры, что я — это я, и что эта девочка умерла, и что я умру, и бабушка тоже (к слову, уже). И вот это осознание полной ответственности за своё существование оказалось куда страшнее мысли о собственной конечности. Хотя когда я проезжал кладбище на машине с отцом по дороге из Тагила в Пермь, всегда закрывал глаза, чтобы не смотреть на могилы.

Лишь годы спустя я узнал, что этот фильм — "Унесённые ветром".

Также отчётливо я помню первое в жизни эротическое переживание. Причём мне сложно объяснить, почему я считаю его именно эротическим, потому что не было никакого очевидного и вульгарного маркера вроде эрекции, чтобы построить серию эквиваленций: эрекция-сексуальное-эротическое. Но ретроспективно я понимаю эротичность увиденной сцены.

Нео допрашивает агент Смит. И в какой-то момент у Нео исчезает рот, затягиваясь кожей. Агенты Матрицы поваливают Нео на стол и растёгивают его белую офисную рубашку. В пупок Нео залезает какой-то робот-насекомое.

Всё очевидно: насилие, обнажение торса, проникновение фаллического объекта в телесную ямку.