3.

Но спустя полгода страшный червь начал точить моё сердце. Дома как-то отчётливо и остро чувствовалась неудовлетворённость жизнью, и поэтому я гасил тревогу дополнительными сменами в других магазинах (продолжаем автоцитирование твиттера, см. фото к посту ниже). И если вначале невыносимо было только дома, потом уже стало так и там, и на работе. В новогодние каникулы был самый ад: несколько сотрудников “заболело” и приходилось всех подменять, как многорукий Шива. И вот на n-ой смене (сбился со счёта) я что-то сделал с принтером и он перестал работать. Администратор (Михалыч, как мы его называли) сказал, что за ремонт у меня вычтут из зарплаты. И я расплакался от того, что приходится столько работать, а ухожу только в минус. К кассе подходит покупатель, я плача пробиваю товары и в слезах спрашиваю: “Пакет надо?”

В прочем, не плачьте надо мной: эта история кончилась хорошо, принтер починил техник за одну минуту, с меня ничего не вычли, а администратор сказал: “Ну, и стоило плакать?”

Тогда я написал стихотворение, которое начиналось так:

Труд — это что-то вроде смерти.
Труп — это нечто вроде кала.
И от меня ничего не осталось,
кроме жалости к себе и усталости
от себя
самого.

Устроился на работу я в апреле 2018, а уволился в апреле 19-го.
В последнюю мою смену зашла одна покупательница. И я сказал ей: "Завтра я увольняюсь, можно я вам подарю коробок конфет?" Я вручил ей итальянские сладости и обнял.

А потом взял билет на поезд в Санкт-Петербург, в котором никогда не был, и, не сказав никому ни слова — только в день отъезда паре друзей, — отправился на вокзал. Мама звонила весь день, я не брал трубку. В какой-то момент решился взять:
— Ты что, ушёл из дома?
— Да.
— Когда вернёшься?
— Не знаю, осенью.
— Это как понять?
— У меня через час поезд в Санкт-Петербург.

Мама заплакала.