Создать языковую модель — это значит выразить то или иное философское понимание языка. Поэтому разработка языковых алгоритмов — это философствование на практике.

По крайней мере, в этом уверена медиа-исследовательница Лидия Лиу. В своей недавней статье в Сritical Inquiry она прослеживает тесные (но зачастую незамчеченные!) связи между ранним ИИ и философией языка и сознания.

Центральный кейс для Лиу — машинная интерлингва, разработанная в Cambridge Language Research Unit еще в середине 50-х. Это первый языковой интерфейс, обеспечивающий — во всяком случае, в теории — перевод с любого языка на любой другой язык.

Задумка разработчиков была в том, чтобы создать список идей, встречающихся во всех языках. Туда входила, например, идея отрицания, или идея единичности (для счета). Слова из одного языка представлялись в виде отношений между этими универсальными смыслами. А после этого из них можно заново пересобрать высказывание — но уже на любом другом языке.

Получается, что в интерлингве смысл всегда лежит между слов — а не в самих словах. Эту идею позже развила еще одна участница CLRU, Спарк Джонс. Она придумала понятие сети значений: чтобы компьютер научился говорить, отдельные слова следует заменить семействами смыслов. Или, проще говоря, систематизировать информацию о том, как значение слова меняется в соседстве других слов.

Идея сети значений — это воплощение структуралистского понимания языка как машины различия. Язык не воплощает готовые мысли, но просто соотносит между собой две бесформенные массы — мысли и звуки.

А еще эта идея явно вдохновлена поздней философией языка Людвига Витгенштейна. В «Философских исследованиях» он и вовсе доказывал, что между разными вариантами использования одного и того же слова может не быть прямой связи. В лучшем случае — «семейное сходство».