20 мая пройдёт лекция Сержа Степанищева «Кант в мире постлюдей и разумных роботов», где докладчик поговорит о том, что происходит с этикой Другого в 21 веке, а также, про то, что кажется тупиком в сердце современной философии и, соответственно, этики инаковости. Философия инаковости — это философия, утверждающая этический, онтологический и эпистемологический приоритет Иного перед Тем же самым, рассматриваемым в качестве империалистического и репрессивного начала.

Две основные версии философии инаковости — при идентичности лежащего в центре их обеих жеста, отказа от Того же самого в пользу Иного — находятся в очевидном противоречии. При этом, когда рассматриваешь их по отдельности, проблем не возникает. С одной стороны, есть антропоцентрическая философия Другого (the Other), созданная во второй половине 20 в. Эмманюэлем Левинасом и Жаком Дерридой, видящая абсолютную инаковость в фигуре Другого человека, противопоставленной Тому же самому бытия и сознания. С другой стороны, есть современная анти-антропоцентрическая философия Иного (the Alien) (практически любая из версий «мышления после Антропоцена»: от анти-, транс-, пост- и ин-гуманизма до спекулятивного реализма, ксенофеминизма и акселерационизма), видящая репрессивное начало как раз в человечестве, неспособном встретиться ни с чем, кроме себя самого и ответственном за «Хиросиму и Нагасаки мира объектов», а абсолютную инаковость — в нечеловеческом Чужом (the Alien), неуглеродной форме жизни, разумном роботе, собаке или даже объекте. Как видим, хорошее с т.з. первого плохо с т.з. второго. Что делать?

Выход из тупика найти необходимо, если мы хотим сформулировать этику инаковости для 21 в., гостеприимную одинаково к ранимости человека, киборга и существа-компаньона (и вещи?). По мнению докладчика, он может быть найден, если поместить конфликт между Другим и Иным в контекст, с одной стороны, нескольких интересным образом соотносящих частное и общее и человеческое и нечеловеческое концепций, а именно партикуляристского универсализма Левинаса, киберфеминизма Харуэй, экологии свободы Букчина, гипотезы Гайи Лавлока и космополитики Стенгерс, Харуэй и Латура. Все они так или иначе позволяют увидеть, что этика Другого не противоречит этике Чужого, но определённым образом делает её возможной, и наоборот. С другой стороны, кажется, что конфигурация проблемы сильно меняется, если поместить её к контекст того, что может быть названо философией радости (от временных автономных зон Хакима-Бея до полностью автоматизированного роскошного коммунизма Бастани).

Регистрация по ссылке.