В процессе моего японофильского изучения японской внешней политики и истории антиколониальных движений я наткнулся на любопытный период между двумя мировыми войнами, когда победа Японии в русско-японской войне (сегодня её 120-ти летие, кстати) и скандал в Лиге наций стали отправной точкой в кооперации между панафриканскими черными группами в США, видевших в Японии мессианскую антиколониальную силу, и японскими политиками и секретными сообществами, параллельно с критикой западного империализма развивавшими свой собственный империализм усилиями таких теоретиков как Икки Кита и Сюмей Окава (оба состояли в паназиатско-фашистском клубе Юдзон-ся), писавший о цивилизационных конфликтах запада и востока и об их неизбежном столкновении задолго до Хантингтона.

Когда в конце первой мировой войны по инициативе президента США Вудро Вильсона была основана Лига Наций, многие чернокожие активисты внутри США критиковали лицемерие американский и британо-французских властей, которые на бумаге создавали структуру нового мирового порядка, основанного на мире и самоопределении угнетенных народов, но внутри своих стран и колоний творили расистский беспредел и закрывали глаза на линчевания. Так, Уильям Монро Троттер - выдающийся борец против сегрегации в начале двадцатого века и человек, который однажды участвовал в президентской кампании Вильсона, намеревался отправится в Париж и публично потребовать включить пункт о равноправии рас и наций в устав лиги Наций, но его опередили японцы, прагматично выбравшие антиколониальную, паназиатскую риторику во внешней политике.

Для угнетённых народов Азии, Африки и Америки победа Японии в русско-японской войне была мессианским событием, и в то время японские политики внимательно следили за расовыми отношениями в США. Это могло быть случайностью или намеренной провокацией, но барон Нобуаки Макино, высокопоставленный дипломат в японском правительстве и главный делегат от империи, предложил японский «законопроект о расовом равенстве» на встрече по созданию Лиги Наций. Япония лишь заявила, что все нации равны, но это, похоже, оскорбило Вильсона (а также лидеров Австралии и Великобритании). Маркус Гарви, глава Всемирной ассоциации по улучшению положения чернокожих (UNIA), был настолько горяч, что считал, что после Великой войны «следующая война будет между черными и белыми, если наши требования справедливости не будут признаны... С Японией, которая будет сражаться вместе с нами, мы сможем выиграть такую войну». Фумимаро Коноэ, делегат Парижской мирной конференции и будущий премьер-министр Японии, написал в своей книге, что «ярость чернокожих против преследований и оскорблений белых» достигла апогея. Фусае Итикава, японская женщина-суфражистка, писавшая статью о борьбе чернокожих женщин, назвала это «позором для цивилизации». Джавахарлал Неру и Уильям Дюбуа также восторженно высказывались о японской политике в довоенное время.

В дальнейшем во время второй сино-японоской войны, милами тайного оккультного японского Общества чёрного дракона в США было организовано Тихоокеанское движение восточного мира, организации, связанной с UNIA, которая пыталась организовать чернокожих для совершения актов саботажа и поддержки Японии в военных действиях. В рамках поддержки таких объединений Общество черного дракона направило своего агента, Сатоката Такахаси, для пропаганды паназиатских идей и утверждения, что Япония будет относиться к черным как к равным по расе. Эта организация имена тесные связи с Храмом мавританской науки Америки, Элайджей Мухаммедом и Нацией ислама. Для некоторых чернокожих, даже во второй половине XX века Япония оставалась «лидером темных рас», а для других она была военным врагом. Императорская Япония, занимавшая воображение чернокожих радикалов, демонстрировала тёмную сторону американского патриотизма военного времени, которая показывала то, что США были соучастниками фашизма у себя дома.