Сегодня в рубрике «Гроб для главы государства. Музыка против диктатур» об исполнитель:ницах, которые сделали свое творчество частью политической борьбы, разбираем песню Монеточки «Солдат». Эту рубрику мы ведем вместе с группой «Аркадий Коц».
Арест петербургской уличной певицы Наоко и ее коллег по группе Stoptime за исполнение песен «иноагентов» (Монеточки и Noize MC) вызвал волну солидарности в разных городах страны. В том числе благодаря исполнению Наоко завирусилась песня Монеточки «Солдат» — отличный образец антивоенной музыки.
➡️ Что есть в этой песне? В ней есть сочувствие — героиня сопереживает человеку, который «бывал там», и хотела бы ему помочь:
Я хотела б залатать твои швы, больное сердце починить и зашить
В песне нет морального осуждения героя, зато признается несправедливость ситуации, есть осуждение Других — то ли тех, кто его туда отправил, то ли просто циничных наблюдателей (возможно, они даже в белых пальто):
они смеялись, пока ты глотал холодный пот и нюхал серый дым
Наконец, в песне есть твердая позиция, которую, пожалуй, можно назвать пацифистской:
и на какой бы ты ни бился войне, прости, я буду на другой стороне
А как же оборонительные, справедливые войны? Припев можно воспринимать двояко: либо в универсальном пацифистском ключе, либо как высказывание россиянки, которая в жизни не видела, чтобы ее страна вела оборонительные войны. Ведь вместо памяти об одной по-настоящему оборонительной войне — сегодня милитаристские капища, «черти и пыль», если говорить словами Брюса Спрингстина (из песни о солдате, вернувшемся домой с очередной спецоперации длиной в полжизни).
Песня Монеточки попадает в большую традицию антивоенных песен, в которых общество как бы делегирует женщине обязанность быть мягкой и сочувствующей по отношению к заблудшим, униженным войной мужчинам. Например, как в старой ирландской песне Johnny I hardly knew ye — о женщине, которая сначала с обидой и насмешкой встречает покалеченного мужа, бросившего семью ради службы за деньги в британских колониальных войсках, но в итоге обещает ухаживать за ним до смерти. Однако в песне Монеточки мы все же видим собственную четкую позицию лирической героини: она выражает сочувствие, но не поддерживает войну, не находится с героем по одну сторону.
Диапазон антивоенной культуры не слишком широк. Ужасы войны, страдания мирных жителей, психологические травмы солдат, жестокость или сочувствие их родных и соотечественников, — все это много раз описано в романах и песнях. Но каждый раз особая конфигурация классовых интересов, чьих-то личных девиаций, общественных пороков, приводящая к войне, повергает нас в шок.
Хозяева войн хотели бы канализировать этот шок в цепочку эмоций — страх, сплочение, подчинение. Сильное антивоенное искусство разрывает цепочку — вместо рефлекторного желания зигануть оно провоцирует сомнения, растерянность, а вместо сплочения — сочувствие и солидарность. Причем у очень разных людей.
Так, в 60-70-е одни поддерживали Вьетнам, потому что считали социализм более прогрессивной формацией; другие полагали, что вторжение противоречит американским ценностям свободы и демократии; а третьи просто переживали за «наших мальчиков» (буквально — "bring our boys home"). На протяжении десятилетия антивоенная культура медленно, но верно формировала во всех этих людях общую эмоцию, которая стала в итоге мощнейшей силой давления на власть, изменила общество и политику.
«Люди должны уважать эмоцию в песне, а не отделять треки иноагентов от других произведений», — говорит уличный музыкант Женька Радость, задержанный за исполнение «Солдата» на улицах Екатеринбурга за выступление в поддержку «Стоптайм».
Число тех, к кому обращена песня Монеточки, сегодня огромно, причем в него входят и те, кто пошел на войну добровольно, — хотя процент призывников и мобилизованных в ВС РФ сегодня больше, чем в армии США времён Вьетнама. А пока случай Наоко и последовавшая волна солидарности подрывает нарративы как о равнодушии и аполитичности россиян, так и об их массовой поддержке войны.