«изваянья людей». оно проявляется здесь как проекция само’й «ледяной войны», ее зеркальная анаграмма. люди-изваянья появляются, изваяны из глины-войны.

кто это, трупы, мертвые души, вымер(з)шие, застывшие заживо? палачи, их жертвы?
хватит одной спички, чтобы «нам» подойти, вплотную, к чему?

войне, ставшей своей аллегорией? фигурой-слепком на Страшном суде, сросшимся со смертью до неразличения, неузнавания, ставшим инкарнацией войны, безликим телом из льда и ночи, несущим неподвижное, вечное, бессмысленное, неостановимое уничтожение вне времени, места, света, голоса, начала, конца, памяти, спасения?

смерти, застывшей в бесконечном жесте очертаний людей, ставших ее неподвижным движением, ее затвердевевшими фигурами?

тому, что невозможно назвать, тому, что есть вечное возвращение страха и насилия, ступор тела небытия, чья жизнь состоит в уничтожении жизни?


хватит одной спички, большего света нет, чтобы найти ископаемое лицо вымирания лиц.