Пошлисомной

В 2017 году, занимаясь экскурсией по Трёхгорной мануфактуре, я узнала множество историй бывших работников.
Они вспоминали, как получали молоко за вредность на производстве — это привычная деталь эпохи сегодня уже почти легенда.
Рассказывали о драматичных моментах: во время путча выстрелы попадали в стекла, в помещения, буквально расстреляли старинную Прохоровскую мебель – полки обвалились, рассыпав токсичные белила и краски XIX века. Эти шкафы потом закапывали со значком треугольника с черепом…
Передали мне книгу о мануфактуре — она была издана по заказу семьи Прохоровых в 1915 году.
В этой книге мы нашли фото казармы, которую сегодня собираются снести. Речь идет о здании на Большом Предтеченском переулке.
Очень надеюсь, что в этот раз город одумается и сохранит его. Ведь Трёхгорная мануфактура —  уникальна: в черте Москвы это едва ли не единственный промышленный комплекс, сохранивший целостность застройки практически в первозданном виде.

Можно гордиться архитектурной находкой, но есть проблема: дом расселили и готовят к сносу — об этом говорится в официальном сообщении правительства Москвы. Елена Сергеевна пытается спасти здание: она подала заявку на присвоение ему статуса объекта культурного наследия (ОКН). Ждем решение..

На фото чб-проект
В. П. Апышкова доходного дома М. А. Симоновой в Москве
и обнаруженный цветной чертеж архитектора с проектом казармы в Предтеченском.

В Москве найден дом архитектора Владимира Петровича Апышкова.
В книге «100 архитекторов модерна» Мария Нащокина обнародовала несколько проектов Апышкова, ранее не публиковавшихся. К их числу теперь можно добавить ещё один проект — казарму для рабочих Прохоровской Трёхгорной мануфактуры по адресу: Предтеченский переулок, 17/9.
Здание построили архитекторы Соловьёв и Апышков в 1904 году.
Местная жительница, профессор МПГУ Елена Сергеевна Кодикова, обнаружила в ЦГА проект казармы, подписанный Владимиром Апышковым, а также комментарии Соловьёва в описании к проекту (фото 1).
Изначально здание было четырёхэтажным. В 1949 году его надстроили — при этом проявили редкое для того времени бережное отношение: сохранили стилистику кирпичного модерна. Вокруг здания также сохранилась прекрасная кованая ограда в стиле ар‑нуво, а внутри — чугунные лестницы и метлахская плитка.

Последние дни проходят со спонсорской поддержкой ангела‑хранителя, не иначе.
В пятницу пришёл отказ по дому Курчатова‑Сахарова на улице Маршала Новикова. Департамент вернул заявление о возврате в реестр ОКН. Одна из причин отказа звучала так: «Для приложенных к заявлению фрагментов современной карты с обозначением объекта не указана ссылка на источник»…
Иду я к Новой Басманной в апатии от формулировок департамента  — договариваться о доступе в усадьбу @elena_krizhevskaya
которая пишет книгу «Деревянная Москва», и вдруг получаю в глаз порыв ветра, от которого остаётся что‑то острое под веком. Глаз начинает страшно болеть, боль расползается от века к виску, по лбу…
На огромной дороге Садового кольца я пытаюсь стряхнуть это, смахнуть, прогнать — но слёзы только размазывают боль, делая её невыносимой.
Забегаю в ближайшее кафе, промываю глаз — безуспешно.
Звоню в справочную, чтобы узнать адрес травмпункта. Но как только его диктуют — мой телефон вспоминает о прекрасной прогулке по крышам на той неделе, когда я уронила его в лестничный проём, раскурочив шестью этажами. Теперь поддельный экран зарябил и отключился в самый нужный момент.
Одним глазом я увидела зелёную вспышку — прошу в аптеке капли, зарядку, увеличительное стекло… Фармацевт показывает в сторону оптики, откуда на меня уже идёт человек в белом халате. Я говорю ему: «У вас есть увеличительное стекло?» Он отвечает: «Вам нужен окулист». Я говорю: «У вас есть окулист?» А он отвечает: «Я окулист».
Проводит меня в комнату со всеми приборами мира для изучения глаз. Буквально выворачивает моё веко наизнанку и достаёт осколок чёрного стекла. Вторым глазом я успеваю разглядеть стену, увешанную благодарностями Михаилу Огурцову.
Когда мой спаситель отпустил меня за каплями к кассе, я вернулась и спросила, как его зовут. «Михаил Огурцов», — ответил он, уже сидя за стойкой среди очков и оправ.
И после того, как Михаил Огурцов буквально спас мой глаз, я дошла до деревянной усадьбы, где меня встретил интеллигентнейший охранник и управляющая, которая, используя верные термины реставрационной лексики, рассказала про сохранность печей и состояние резной мебели и, конечно, разрешила визит Лены.
Так что будут нам старинные деревянные интерьеры, которых мы раньше не видели, ценой моей боли и подвига Михаила Огурцова!
А если кто‑то знает источник карты Яндекса, — напишите!

Храм Рождества Иоанна Предтечи на Пресне — уникальный памятник архитектуры и искусства с росписями Виктора Васнецова. Этот храм является одним из немногих мест в Москве, где можно увидеть подлинные работы великого художника, созданные в конце XIX века. Храм открыт для посещения ежедневно, здесь можно не только помолиться, но и насладиться великолепным художественным убранством.

ОЧЕНЬ БЫСТРО ВЫЯСНИЛОСЬ, что Васнецов здесь не работал.
P.S.: ни артели, ни учеников у Васнецова не было