​​Стояли ли масоны за Французской революцией?

22 февраля 1793 года парижский «Journal de Paris» напечатал письмо гражданина Филиппа Эгалите. Бывший принц крови, бывший герцог Орлеанский, депутат Конвента, голосовавший за смерть своего кузена Людовика XVI, объяснялся с публикой по щекотливому поводу: он двадцать с лишним лет являлся великим мастером Великого востока Франции, то есть главой французских масонов. В те годы, писал он, когда революции никто не предвидел, ложа давала подобие равенства, подобно тому, как парламенты давали подобие свободы. Теперь же Эгалите оставлял призрак ради действительности.

Его самого действительность оставила 6 ноября того же года. Революционный трибунал осудил Эгалите за подозрение в измене и отправил бывшего Великого мастера на гильотину.

Через четыре года в Лондоне вышли четыре тома за авторством аббата Огюстена Баррюэля, бывшего иезуита и эмигранта. В своих «Записках к истории якобинства» Баррюэль объяснял, что философы подготовили умы, масоны выстроили сеть, баварские иллюминаты дали ей команду, и всё, что произошло с Францией, начиная с 1789 года, оказалось следствием плана, составленного в ложах. Книгу читали жадно, переиздавали, переводили, и она кормит конспирологическую литературу до сих пор.

Между тем ложи никуда не прятались. К 1789 году один только Великий восток объединял больше шестисот лож, а братьев по всей Франции насчитывалось несколько десятков тысяч: провинциальные адвокаты, офицеры, откупщики, купцы, кюре, герцоги. В ложе поминали Великого Архитектора Вселенной, пили за здоровье короля и занимались благотворительностью. Заговорщическая ячейка, где состояли герцог Орлеанский и половина королевских офицеров, была бы худшим подпольем в истории.

Но кое-чему ложа действительно научила. У неё был устав. Должностных лиц избирали, вопросы решали голосованием, взносы считали, заседания протоколировали, спорящих останавливал председатель с молотком. Сын откупщика и потомок крестоносцев обращались друг к другу «брат» и сидели рядом, пока горели свечи. Историк Ран Алеви назвал ложи истоком демократической общительности: люди, никогда не имевшие политических прав, годами упражнялись в процедуре. Летом 1789 года депутаты Национального собрания с первого дня знали, как писать регламенты, вести прения и считать голоса.

Заговор предполагает общую цель, а её-то у братьев и не было. В ложах состояли будущие эмигранты и фельяны, будущие жирондисты и якобинцы, будущие палачи и жертвы. Революция уничтожила ложи, которые якобы её и организовали: к 1793 году Великий восток фактически перестал собираться, мастерские закрылись, а братья доносили друг на друга не хуже прочих граждан.

Ровно в тот год, когда Баррюэль печатал в Лондоне разоблачение масонского заговора, в Швейцарии вышли «Рассуждения о Франции» Жозефа де Местра, где революция была объявлена карой Провидения, а Франция сравнена с жертвой на алтаре. Местр был посвящён в 1773 году в шамберийской ложе, перешёл в Исправленный шотландский устав, а в 1782 году написал герцогу Брауншвейгскому знаменитую записку, чем должно стать масонство.

Из лож вышли и те, кто голосовал за смерть короля, и те, кто объяснил эту смерть карой Господней. Для заговора многовато разногласий: заговорщики обычно сговариваются хотя бы о том, чего хотят.

PONTVS