Цемлинский весь какой-то такой. Хотя откровенно – я не знаю какой он, Цемлинский. Оркестровку делали без его участия по клавиру, текст на немецком поется без субтитров с переводом, либретто и сюжет в русскоязычном сегменте труднодобываемы и слабо распространены, варианты фабулы искажаются от полумифической истории сквозь драму Жида вплоть до синопсиса оперы от статьи к статье, а взаимодействие русскоязычного рассказчика с экспрессионистским немецкоязычным бельканто с переведенными разговорными вставками прямой речи во время прослушивания вообще загоняют в тупик в попытках наладить причинно-следственные связи для погружения в психологические коллизии музыки и драмы (которую в условиях концертного исполнения тоже остается только нафантазировать). Музыка, однако, впечатление производит, она очень любопытна и свежа (сегодня, не в 36м году), ровно как и фигура царя-импотента в эстетике нарциссизма, куколдизма, кандаулезизма и прочих девиаций из наших запретных фантазий в метафоричной архаической раме.