выдающийся выдался забег!
после месяца в Сыктывкаре, накопления сил и идей для дальнейших проектов; импульсивной поездки в Петрозаводск на полдня – Академия молодых композиторов в Чайковском. в этот раз в качестве координатора. тяжелый опыт работы в условиях почти 12-часовой занятости с параллельными АЖ ДВУМЯ дедлайнами. не посоветую никому. первый – завершение эскизов партитуры и партий к симфонической лаборатории «Курчатов Лаб», о которой и хочу рассказать. второй – пьеса для МАСМа к Кант-резиденции в Калининграде.

Курчатов Лаб – поистине выдающийся проект Челябинской филармонии, дирижера Алексея Рубина и композитора Владимира Горлинского. всю лабораторию легко можно помыслить настоящей художественной формой, со своей процессуальностью, эвристичностью и возникновением платформы для обратной связи и дискуссий. У Филармонии получилось буквально всё. на моей памяти не было ни одного проекта, где исправно сработала бы каждая деталь сложноустроенного механизма, в который включены были и физики, и лекторы, и композиторы, и оркестр, и куратор, и дирижер, и зрители. от трансферов на вокзалах и аэропортах и классного мерча – до трансляций в интернет и качественного звука в зале; от хорошей гостинцы с трехразовым питанием в паре минут от Филармонии – до гримерок с табличкой «композиторы» и ежедневным набором кофе, сливок, сахара и печенья. от нескольких распечатанных экземпляров партитуры для зала, зрителей, других композиторов, дирижера и работы куратора – до доброжелательного отношения дирижера и оркестра. каждая деталь – с чуткостью и гостеприимством, с уважением к молодому композитору, с которым так нечасто сталкиваешься в жизни.

Кропотливая работа с Владимиром достойна отдельного поста. восхищает умение погрузиться настолько глубоко в замысел каждого сочинения, что предложения и корректировки не противоречат авторскому замыслу, а мягко и заботливо направляют идею по пути предельно ясного воплощения. его же взаимодействия во время открытых репетиций идеально балансируют между вниманием к любопытным для зрителя деталям партитуры, и важным и для дирижера, и для композитора заметкам/предложениям.

оркестр во главе с Алексеем создал условия, к которым по вовлеченности и ориентированности на композиторский замысел редко приближаются сегодняшние оркестры. молодые увлеченные музыканты не просто справлялись с новым языком, которым пишутся современные партитуры, но даже и предлагали свои варианты, каждый из которых композитор имел возможность услышать. показательный момент был, когда к нам подошел исполнитель на тубе, расстроенный, что ему «не досталось расширенных приемов игры», и разрекламировавший «прекрасный слэп», «яркие расщепления» и «певучую первую октаву»!

лаборатория преодолела свой рубикон, мы, напитанные звучаниями, на сложном пути правок, корректировок, превращения эскизов в полнокровные сочинения.