«Вот тут я и хотел бы сделать все, что от меня зависит, чтобы побороть предубеждение, будто музыкальные произведения должны иметь за плечами лет сто, чтобы стать доступными, приятными для слушания, не говоря уже о большем — о «понятности» (пустое слово с точки зрения музыки).

Почему среди всех искусств музыка — единственная — осуждена быть жертвой столь ретроспективных вкусов? А ведь читают более легко, охотно Колетт, Мориака, Сименона, а также Валери или Клоделя, нежели Рабле, Монтеня, Руссо и даже Бальзака. В театре публику сильнее привлекают не Расин, Корнель или Мариво, а Саша Гитри, Жироду, Ануй, Кокто. То же самое могло бы быть и в музыкальном театре и в концертах.
Не более ли близки и созвучны слушателям 1948 года Дебюсси, Равель, Штраус, Стравинский и Пуленк, чем великие классики? Музыка «модернистов» должна была бы составлять основу нашего репертуара. Тогда бы и с произведениями великих мастеров, для интерпретации которых требуется адаптация и более обширная культура, обходились гораздо более почтительно. Исполнения более редкие, но всегда высоко совершенные укрепляли бы престиж творений прошлого и не омрачали бы их блеска слишком частым и небрежным использованием. Разве это не было бы проявлением более глубокой любви к ним, чем поочередное отбарабанивание их по воскресеньям, иной раз даже и без должных репетиций?»

А. Онеггер «Заклинание окаменелостей»
1948