статус: ponos

Дорогие коллеги!

Шупет наконец постигли балканские страсти. А то что-то больно сладенько жилось нашей гадюке в Республике. Грелась себе на камешках, хлебала ракию в три горла и радовалась, как легко и весело живется на свете.

Но нет. Безмятежная жизнь накрылась кипой бумажек и уперлась в — что вы думаете, в гранитную доску? Нет, в ДСПшную дверь местного МУПА-ПУПА. Это тут так называется уродливый суррогат привычных нам госуслуг, длинных очередей в небезызвестном Сахарова, унижений, грязи, крови, кала и разбитых сердец. Шупет уже посещала подобное заведение, где на собственной чешуйчатой коже прочувствовала всё, что переживают бедные мигранты в ее родном Гадюкино. С ней отказывались говорить по-русски, что немудрено, и по-английски, что уже вызывало удивление, ибо даже дворовая собака в Республике при желании объяснит, как пройти в библиотеку, на чистом языке туманного Альбиона. Но только не тетки в ПУПЕ — им не почетно. Да и желания провожать в библиотеку не назрело.

И вот сегодня вновь путь лежал туда. Дело в том, что к Шупет, на смену любимой Матушке, приехала добрая подруга Дария УДО. А тут, когда к тебе приезжают гости, их нужно регистрировать, имея весомый такой пакет документов. Им Шупет, Дария и Леон располагали. Но тем не менее в центральном МУПЕ-ПУПЕ им отказали — мол, вам не сюда. А на закономерные возмущения, транслируемые через скупой словарный запас Шупет и электронный синхронный переводчик, всем троим ответили, что стыдно не знать братский словянский язык. И отправили в другое отделение.

Шупет немного выдохнула, увидев знакомое здание — там ее и Леона в свое время регистрировали. Но, как оказалось, зря: ввалившись в прокуренный кабинет, где сидел тучный полисмен и иссохшая, будто с каждой затяжкой своего айкоса вытягивающая из себя тягу к жизни, полисвумен. Шупет пыталась на пальцах объяснить, что ей нужно. И полисвумен расхохоталась. Нехотя перешла на английский и отправила заполнить две копии заявления на регистрацию. Спустя муторные минуты, во время которых Дария и Шупет сравнивали данные разных документов, они вернулись в кабинет. Полисука рассмотрела заявления, изъяву (разрешение на регистрацию третьих лиц), договор (другое разрешение на регистрацию третьих лиц) и документы Дарии.

— А она тебе кто вообще? — спросила полистварь, хитро прищурив глаза. А может, просто слиплись ее боевые нарощенные ресницы, уже и не понять.

— Тетка, — ответила Шупет на сербском. Уж простите, но написанный корявым почерком Шупет год рождения Дарии не позволял поверить ни в родительско-сыновью, ни в братско-сестринскую связь.

И полисблядь расхохоталась вновь. Она швырнула в Шупет пачку документов, откашлялась и сказала:

— Только с собственником приходите.

Шупет опять в стойку. Повозмущалась, но дело с мертвой точки не сдвинула. Сдвинул Леон, написавший доброму другу, который смог вписать у себя Дарию.

А Шупет все думалось: почему же эти женщины не готовы общаться на русском — ведь они так похожи на родных сердцу бюрократов и бюрократок из Гадюкино. Вот уж эти с ними точно говорят на одном языке.

Дорогие коллеги!

Уж никто не думал, что Шупет дойдет до цитирования КВН, но вот мы на самом дне:

— Прозябаем...
— Да с вами, Наталья Сергеевна, все на свете прозябать можно!

Да, вот так. Шупет прозябает. Ничего интересного в нашей деревне не происходит, а если и происходит, наша гадюка туда ни ногой. То ли устала от горячо любимых гостей, то ли просто хочется тишины и томных вечеров у домашнего очага. Из развлечений у Шупет остались только игры на Le Playstasion — в виртуальной реальности она вам и попрыгает, и поплавает, и на балалайке сыграет — и вынюхивание чистого постельного белья. Каждый вечер перед сном наша успавана лепотица рыскает носом, как ищейка, по свежепостиранному одеялу в попытках вдоволь надышаться свежестью, заполнить легкие сладким запахом чистоты. Но не высыпается змеюка, ой не высыпается.

Давеча Шупет закончила книжку, которую ей посоветовала Камиля де Стратегуа. Там было что-то про Москву, что-то про людей, что-то про любовь, что-то про драматургию. Хороший роман. Закончив его, Шупет приступила к чтению литературы сочинения Рыжего Апа. Сначала ей показалось, что чтиво ей не зайдет — уж больно первые строки пахли стертыми в кровь руками рыбаков и стойким утренним перегаром. Такие новеллы, знаете, для белых мужчин с весомым хозяйством. Но Шупет ударила себя по рукам и напомнила, что почти вся большая литература написана для белых мужчин с весомым хозяйством и нечего тут носом крутить. Так что продолжила. И ей понравилось, поэтому крепкий сон ее настигнет не скоро.

А еще Шупет с Леоном впервые не сделали домашнюю работу для своего сербского лицея. Подумалось, что ничего, придем, пока другие будут отвечать, втихушку и напишем. Добравшись до школы, наша чета выяснила, что шанса такого не представится. Оказалось, что все соседи по парте лицей покинули — кто отправился покорять теплые страны, кто решил попытать судьбу в большом городе. Что привело к некой досаде, потому что давеча Шупет и Леон мило попрощались с однополчанами, не удосужившимися обмолвиться хоть словечком о своем переезде. Конечно, не должны, но было бы вежливо предупредить. Тем более что с одним юношей Шупет и Леон как-то делили ракию в паршивом ресторане (помните то ризотто?). И вот сегодня гадюка и лев отправятся знакомиться с новой группой лицеистов. И занятия теперь идут поздно. Когда рептилии спать?

А еще Матушка постоянно заводит разговоры о будущем. Мол, переехать ли ей или нет. А у Шупет ответа нет. Шупет стала той рептилией, которой всегда хотела быть — она живет одним днем. Может, завтра ее тут не будет. Может, она будет где-то еще. Теперь на горизонте планирования виднеются не карьера, большой красный автомобиль и дом с лавкой и печкой, а поход в магазин и в бар с драгоценными приятелями. Шупет не знает, хорошо это или плохо. Наверное, хорошо. Главное, чтобы на этом горизонте оставалось солнце. Такое солнце, ради которого ты будешь вставать по утрам. Предвкушая встречу с которым, ты будешь сладко засыпать в постели, которая аж хрустит от чистоты. И мирно спать ночами.

Но пока Шупет не спится.

Дорогие коллеги!

Удивительно, когда у страха и правда глаза велики. Признаться честно, Шупет о многом переживала последние недели. Она боялась, что сожительство с Матеушем и Ксенией доведет всех четырех до белого коления — пух и перья полетят, пух и перья. Но нет. В воскресенье Леон и Шупет с тоской переносили вещи ребят в их временное жилище, с кинг-сайз кроватью и иконой любимого святого Ксении — Николая Чудотворца. Хотелось плакать и оставляя ребят в темном паучьем логове, и просто оставляя ребят. Спасли нашу чету только посиделки с Матушкой, белым вином и просмотром кинокартины про пиратов Карибского моря.

Боялась Шупет и подарка Леона. Наше львиное сердце устроил для своей гадюки настоящий квест, высылая каждую неделю по кусочку одной большой картинки. Перед днем Х изображение собралось в образ Спящей красавицы. Это было растянутое на недели приглашение на балет «Успавана лепотица», на которое Леон купил билеты для Шупет и ее maman. Шупет, мягко говоря, никогда балетным человеком не считалась — она скорее воспринимала себя как то, что в народе называется le bыdlo. Театр — može. Концерты — takoe. Опера — odlično. Но не три часа смотреть на миниатюрных девиц и жилистых пареньков, которые повторяют одни и те же движения — не тема.

Поэтому, усевшись в Српском народном позориште, Шупет деликатно спросила у Леона, сколько идет балет. Тот поковырялся в телефоне и, нервно хихикнув, сказал:

— Два сорок.

Шупет вздохнула и под нос тихонько сказала:

— Блин, еще и принц в обтягивающем трико только в конце появится.

Матушка похлопала ее по плечу:

— Зато гномы будут, — хихикнула она.

Шупет не спешила расстраивать любимую маму, что гномы были в другой сказке, однако пролить свет на различия все же пришлось, потому что после пролога уже Леон спросил, когда будут гномы.

Но, знаете, Шупет очень понравилось. Во-первых, и принц в трико, беспородонно обтягивающем его dupe, появился во втором действии. Во-вторых, балет — это все-таки красиво. Как они прыгают, как держат ножки, спинки, ручки. А какая музыка!

Шупет одухотворилась. Только вот на прослушивание классики не перешла. Последние пару дней слушает Пугачеву, в тишине покуривая сигаретку на балконе и запивая ее крепким кофейком. Она даже Ушастику Сексову рассказала про свои любимые строки из песни «Айсберг». Пришлось, правда, их перевести. Уж не знаем, передалась ли тонкость лирики через любительски напетое «You so cold like iceberg in the ocean, and all your pain and sorrows under water painted black». Но даже если он не понял — ничего страшного. И в балете тоже — ничего страшного.

По крайней мере пока у вас есть чашка кофе, сигарета и хотя бы парочка любящих гномов.

Дорогие коллеги!

Шупет уже окончательно утеплилась. Сидит в свежей змеиной коже на балконе, бегает цепкими пальчиками по ледяным клавишам «Макибука» и закуривает заморские шоколадные сигареты.

Да-да, до нашей маленькой деревни добрался Le Chapman. Его гордо протащила в укромном месте фарцовщица-рецидивистка Ольга из Восточной Европы.

Шутки это, конечно. Просто к Шупет наконец приехала матушка, привезла гостинцы. И опять столичные гости принесли холода и дожди — русская хтонь вновь вступила в неравную схватку с балканским солнцепеком. Матушка привезла с собой не только сигариллы, но и кучу родных — по ее мнению — сладостей. Вы, дорогие читатели, можете подумать про сгущенку и пряники, но нет — фарцовщица Ольга из столицы привезла посахаренный имбир и армянские ореховые трубочки. А еще привезла легкую досаду.

Досадно матушке, что Шупет вся в делах, и не похоже их совместное времяпрепровождение на былые приключения, которые устраивались, когда Шупет была еще маленьким гаденышем. Да, не катаются они по ровным европейским шоссе, устав охать от красоты Альп. Не проливает матушка на Шупет пражское пиво, и не греют они бока на средиземном море. Только ходят по ресторанам — а там курят...

Шупет и сама в странных чувствах. Казалось ей, что, когда матушка приедет, наша змеюка падет на колени и разревется, как было во время отъезда. Прильнет к материнской груди и как завоет навзрыд, а потом давай целовать кеды, что только-только ходили по родной отчизне.

Но нет. Они мирно посидели в первый вечер. Мирно посидели во второй. Матушка съездила с Ксенией посмотреть квартиру, что вблизи района Депресия (Шупет не потеряла былую граммотность, оно правда с одной «с» пишется). Пошутили, что Ксении остался шаг до Депресии. Шупет сходила на занятие по матерному языку и радостно рассказала матушке, что у сербов есть выражение «jebem ti po spisku» (думаю, в переводе не нуждается), а еще премискуитетную барышню тут можно назвать seoski bicikl, что означает «деревенский велосипед».

И вот, пока писались эти строки, распогодилось. И Шупет подумалось, что с самыми родными оно как будто так и должно быть: не важно, сколько времени вы не виделись, как бы далеко не были друг от друга. Невероятная ценность, что вы можете просто сесть и пошутить, как будто ничего и не было. Как будто и тучи не сгущались. Как будто всегда и везде побеждает солнце.

Дорогие коллеги!

Шупет уже пару месяцев как уехала из своей деревни Гадюкино и, казалось бы, должна охладеть к исполнению гражданского долга. Тем не менее, Леон уговорил ее, Матеуша и Ксению отправиться на выборы членов змеиного совета. И вот уже в воскресенье все четверо оказались в Београду-Београду, проехав по живописному маршруту на местном комфортабельном паровозе под названием Soko, что означает «Сокол». Ну не любят сербы окончания, это вот им кажется лишним.

Так вот, к полудню наш задорный квартет подъехал к месту исполнения гражданского долга. Народу было тьма: толпа длинным змеиным хвостом уходила за невысокие здания. Люди болтали, передавали друг другу зеленые яблоки, любезно раздаваемые одним пареньком, и пеклись под жарким балканским солнцем. Да, оно вернулось в город.

Стоило нашей троице — Матеуш отошел на солнечную полянку и решил исполнять свой гражданский долг, играя мускулами на свету, а не заполняя пустые в прямом и переносном смысле бумажки — пересечь металлические рамки, как Леона остановили. К ним вышел спокойный дед, выставил руку вперед и сказал:

— Не могу вас пустить в таком виде.

Леон распушил гриву, встал на дыбы и сквозь зубы поинтересовался, что же не так с его внешним видом. Все дело в том, что на нем была футболка с балетом «Лебединое озеро» — да, модник, да, бунтарь.

— Я не могу допустить агитации за определенную партию на избирательном участке, — сказал дипломатичный дед.

На закономерный вопрос, за какую партию агитирует этот предмет гардероба, наш дипломат не ответил. Тут вступила и Шупет:

— То есть вы здесь решаете, кто имеет право голососсссовать, а кто нет? Вы запрещаете человеку пройти.

— Ничего я не запрещаю.

Тут нашелся Леон:

— Я если бы я голым был, вы бы меня пустили?

Дипломатичный дед покивал и добавил, что, конечно, если бы Леон был в опрятном виде. Оказывается, решать вопросы государственной важности в деревне Гадюкино нельзя с грязной головой и пыльными пятками. Как говоритя, протестантов с грязными пятками, непотопляемую отчизну дьяволу не уложить на лопатки.

Недолго думая, Леон снял футболку и зашагал в сторону участка, в процессе выворачивая ее и прижимая танцующих балерин к телу. Что до забавного смешно, потому что на обратной стороне футболки был ну уж очень крамольный для Гадюкино логотип.

Голосссс был отдан. Настроение у Леона подпортилось, да и Шупет вернула былой боевой настрой только через пару часов, попивая кофе и поедая заморские драники с красной рыбой.

А что деревня? Ну, знаете, в нашем Гадюкино как и в сербском языке — не умеют в окончания.

Дорогие коллеги!

После бурной прошлой недели эта обещала быть довольно спокойной. Да, мы с вами поревели все дружно в понедельник, но после Шупет успокоилась и вернулась в рабочее русло. Тем более на этой неделе Камиля и Лиса Соскович отмечают свои дни рождения — ну чем не повод расслабиться и сфокусироваться на праздниках?

Но в тот же понедельник на пороге Леона и Шупет оказались новоиспеченные жители Нового Сада — назовем их Матеуш НемногоДушновичНоОченьКрасотович (старый сербский род) и Ксения Московская. И хотя на родине компания не так много общалась, Шупет и Леон рады были приютить чету. Тем более что с Ксенией Московской у Шупет ментальная старомосковская связь: кто еще поймет, что такое жить на Шаболовке, в далеком детстве пить Санпилигрино на веранде отеля и отравиться морепродуктами, отдыхая на черногорском побережье. А то вокруг одни уроженцы дальних уголков России, которые Шупет не понимают. Наконец-то и у нее, коренной москвички, появились хоть какие-то привилегии...

Приезд гостей — событие важное, но не критичное. Критичным стало то, что чета привезла с собой из столицы, а именно — десять казней египетских. Началось все с того, что в понедельник безоблачное небо Нового Сада заволокли свинцовые тучи. Уже к вечеру небо рассекли молнии, а серые облака заплакали, как мать-одиночка шестерых детей по дороге домой с суточной смены техничкой в поликлинике. Дождь лил не переставая. И вот среди ночи, когда Шупет и Леон мокли под холодными струями небесной воды, серенький «Пежо» рассек лужи и довез добрых гостей до обители ваших покорных. На утро от дождя не осталось и следа, и в Новый Сад вновь вернулось солнце.

Но уже через день город заволокли студенческие протесты. Открытое выражение своей политической позиции — дело благородное. Но львиная доля благородства скрывается для простого люда, под чьими окнами выступают бастующие с клаксонами и громкими лозунгами. Конечно же, в этот раз процессия разместилась прямо у порога Леона и Шупет. И все бы ничего, но многочасовой шум и одобрительно сигналящие машины привели нашу пару в несколько нервное состояние. Как и вчерашний поход в магазин, когда Шупет обрадовалась многолюдному велозабегу — мол, какие все тут спортивные, — пока не поняла, что ехать народ собирается с транспорантами и громкими лозунгами. Опять же — дело благородное, но гостям Нового Сада строго не рекомендуется посещать подобные мероприятия.

Ну и наконец вишенка на торте этой недели. В один из дней, когда Ксения и Матеуш гостили у Шупет и Леона, случился первый в жизни всех четырех блэкаут. Леон нарезал грибы для пасты, Шупет играла в Le Playstasion (ей богу, ей так понравилось), Матеуш проводил свои гувернерские занятия, а Ксения листала вечернюю прессу — читай «Рилсы». И вдруг — тьма. Темнота за секунду поглотила всю квартиру, а за окном вдоль до горизонта дома окрасились в черный. Кто-то махал из окон фонариком, кто-то включил гирлянды, а Шупет с Леоном расстроились. Во-первых, что будет с едой. Во-вторых, а что теперь делать-то? Но Ксения не растерялась и предложила отправиться на вечерний променад, а заодно и приобрести парочку крепленых напитков. Вооружившись фонариками и подхватив на руки собаку, все четверо начали спускаться по лестнице. И где-то между пролетами наша компания, осторожно ступающая по темным ступенькам, наткнулась на древнегреческого Аполлона: молодой мужчина то ли с шестью, то ли с девятью, то ли с двенадцатью кубиками пресса стоял в одних безбожно коротких шортах и серьезно говорил по телефону. У лисицы вскружилась голова, от радости в зобу дыханье сперло. Шупет сказала юноше «ćao». Он сказал ей «ćao» в ответ. И через 45 минут свет включили.

Мораль сей басни такова, что даже самые странные моменты можно пережить играючи, когда рядом правильные люди. Особенно если эти люди без одежды.

Дорогие коллеги!

Шупет уселась на балконе и начала рассуждать о том, что написать в сегодняшнем письме. Слушала группу «Чили», другую русскую попсу и рок, и вдруг, представьте себе, разревелась. Не от чего-то дурного и плохого, а от избытка чувств.

Все дело в том, что Шупет в пятницу стала теткой — сестра Леона, назовем ее Станица, родила замечательную девочку по имени Саша. И вот под песню «Винамп» — под нее наша чета уезжала из родной страны — Шупет осознала, что это значит.

В своем дневнике в апреле этого года она описывала свои чувства после того, как узнала о беременности сестренки:

«Мне было грустно. Почему-то с похмелья мне начало казаться, что кружка с моим именем возле надписи «дядя» — это какая-то вежливость. Я гость в этой семье. Благодарный за все, но гость.

— Все хорошо? — спросил Лев.

Я сказал как есть. Я чувствовал радость и в то же время невыносимую печаль, что в моей родной семье такого никогда не будет. Никогда семья не соберется, чтобы отметить появление моего ребенка или хотя бы племянника».

Сейчас этого нет. Шупет вновь почувствовала себя частью большой семьи, в которой произошло такое чудо. У нее появилась племянница — и никто не спорит с тем, легитимно ли называть малышку «ее племяницей». И сейчас Шупет хочется подарить этому ребенку столько любви, сколько она сможет унести в своих маленьких ладошках, на одной из которых шесть пальчиков. Наш маленький человек-икс.

Но Шупет не может — она далеко. Ей не взять на руки Сашу, не сказать ей, что она красивая, умная и бесценная. Не дать ей послушать «Винамп», не услышать, как она испугается агрессивных бассов, не посетовать, что она, видимо, пошла в дядю Леона и не уважает панк-рок. Не спеть колыбельную на английском, которую Шупет пела мама (наша рептилоидиха просила перестать, потому что ни дыры не понимала на заморском языке). И Шупет не обнять дорогую сестру, не прижаться к ней лбом и не сказать, какая она молодец. Не подарить ей пластинку ее любимой певицы Максим.

Зато это могут сделать другие. Саша, если ты однажды это прочитаешь, знай, сколько вокруг тебя крутых людей — твоя мама дикая львица, твой папа очень смешной, твоя бабуля немного нервная, но очень добрая, твоя пробабуля — самая элегантная и заводная женщина, что я знаю. И у тебя там есть Оля, которая сможет спеть тебе колыбельную на английском. Дяди твои странные, но зато ты узнаешь с детства, кто такие шизоиды.

Помни, дорогая, что ты любима несмотря ни на что. Ты красивая, ты умная, ты бесценная. Что бы тебе ни говорили люди, что бы ни вставало на твоем пути, храни внутри любовь — к себе и к другим, насколько позволит твое сердце.

Сашка, небо за нас, за нас. Космос за нас, за нас. И однажды мы будем слушать Максим и все будет правильно. Все станет правильно.

Дорогие коллеги!

Надеюсь, вам радостно будет услышать, что Шупет в добром здравии. Ну почти: простуда ее прошла, а вот колени и ее jagoda что-то дают сбой. То ли рептилоидные суставы заныли от тоски по дому, то ли старые кости реагируют на приход холодов. А они и правда идут! Всё, зима близко, и вот-это-все — на улице сегодня очень холодно, 20 градусов. Шупет с Леоном даже достали толстовки и с радостью натирают свои камзолы — осталось чуть-чуть, детка, и будет cold outside. Теперь бегать курить труднее, приходится накидывать на покрытые мурашками плечи теплый плед и брать с собой šholicu кофе. Да и курить теперь приходится, не грея мордочку под балканским солнцем, а включая в наушниках Шадэ и «Она танцует под Шадэ», устремляя сонный взгляд в посеревшее небо.

Но постигли Шупет и разочарования на этой неделе. Ходили слухи и крались подозрения, что ее тренер, Ушастик Сексов, втихую причисляет себя к КВАС-сообществу, то есть тоже является рептилоидом, как и Шупет, и Леон. Если вы не поняли аналогию с КВАС, шагните на одну букву вперед. И гипотезу эту Шупет выдвигала исключетельно на основе стереотипов. Не классических про маленькие машинки, манерные движения, высокий голос и любовь к тряпкам — это фу-стереотипы, так нельзя про людей думать, вы что. Более тонких. Что мы знаем про Ушастика: он довольно оппозиционно настроен, имеет дурные отношения с семьей, но хорошие с мамой, выступает против тоскичной мускулинности, восхищается женщинами и ненавидит мизогинию, а еще любит поп-музыку ранних десятых и считает, что Шупет в хорошей форме. Можно ли ее винить за суждения? Да, пожалуй, можно и нужно. Потому что недавно Шупет и Ушастик болтали о машинах, он сказал, что это ему никогда не было интересно ковыряться в машинах — КВАС-конструкция, девочки, ну же — и что его всегда возили его... глубокий вдох... girlfriends.

Зинаида, какие, нах*й, герлфриендс? Перефразируя преподавательницу русского, которая была у Шупет в институте и однажды сказала «какой харасмент у нас суффикс», «какие герлфриенд у нас квас». Шупет, конечно, виду не подала, было бы уж совсем погано-орегано. Но ей подумалось, что радар рептилоидов окончательно у нее сломался.

А потом ей подумалось другое. Во-первых, не стоит судить о людях по стереотипам. Конечно, отказаться от оценочных суждений невозможно, но делать выводы из них — дорога к ошибкам и разочарованиям.

Во-вторых, возможно, желание разглядеть в хорошем человеке своего понятно. Когда мы общаемся с кем-то и он нам нравится, хочется сделать его частью своего братства. Не важно, рептилоиды вы, бигфуты, фанаты Тейлор Свифт или другие чудовища из современной мифологии. Порой хороший человек может оказаться просто хорошим человеком. И то, что он не такой, как вы, не делает его неблизким вам по духу. И не важно, girlfriends у него или boyfriends.

Это будет в России.

Дорогие коллеги!

Шупет впала в радикальную ностальгию. Для начала скажем, что самочувствие физическое ее сильно улучшается. Душевное... Шупет в сложных чувствах.

Как вы знаете, наша рептилия, подтерев сопли, отправилась на концерт своей любимой певицы Рублевочки вместе с Леоном, для которого этот концерт был первым в жизни, и Камиля. И как же Шупет было хорошо: она не только побывала на концерте мечты, но и почувствовала свой голос. Что ее протест услышан, что ее боль знакома той тысяче человек, которые вместе с ней, гордо подняв голову, скандируют «нет, нет, нет». Сами знаете чему. И как только Шупет утерла слезы после строк про то, что было в России, и выпила оверпрайс апероль в ресторане на Water Front, она ударилась в воспоминания.

Как в свои нежные восемнадцать она шла по испанскому пляжу с решебником ЕГЭ, не хотела готовиться к экзамену, поэтому просто гуляла и слушала малоизвестную тогда певицу, пытаясь разобрать, у кого там каких монет нет. Как она тогда впервые загордилась отечественной музыкой. Как она тогда впервые поверила в жизнь русской современной поэзии.

И как с друзьями, забившись в трехдверную «восьмерку», ехали на дачу к подруге и громко пели, как папе сде-, папе сде-, папе сделали укол прямо в ху-, прямо в худенький живот. На ту самую дачу, на которой в этом году собрались все ее друзья. Но уже без Шупет, которая была частью общего застолья только в качестве маленького окошка на экране нового макбука.

И как спустя пару лет для нее все остановилось. Четыре года назад Шупет встретила Леона. И четыре года назад Рублевочка посвятила своей еще нерожденной дочери песню. Песню, полную такой абсолютной искренней любви. Песню, написанную в ужасное время. Песню, которая смогла выразить то странное состояние, то великое чувство, когда среди кромешной тьмы ты находишь в себе столько любви, столько света.

И конечно, Шупет плакала над песней про Россию. Потому что она поняла ее. Какого это, когда где-то есть твой дом, но он уже не совсем твой, не совсем дом. И есть новый дом, опять же — не совсем твой и не совсем дом. Какого это, когда ты хватаешься за обрывки воспоминаний, честных и чистых.

Для многих этот концерт был про то, как в стране мультикультр закончилась культура. Для кого-то это был хор тысячи голосов, которые поют, что на какой бы ты ни бился войне, я всегда буду на другой стороне.

Но для Шупет это было доказательство, что все однажды снова станет честным и чистым.

Ты все множишь на два
Ты все делишь пополам
Увеличу твои фото так, что треснет экран
И проверю каждый пиксель
Все ли там на местах
Распишу на трех листах
Почему ты сто из ста
Хочешь стрельну как хлопушка
Только дерни за край
Ты держи меня за нитки
И как в куклу сыграй
Брось бессмысленную жалость
Ешь меня не спеша
Все исчезло, стерлось, сжалось
Когда ты пришла
Перемешались планы и числа
Все сразу стало честным и чистым
Остановилось, остановилось
Лопнуло время, лопнуло время

Серб и молот

Дорогие коллеги!

Случилась такая аказия: Шупет свалилась с простудой прямо накануне концерта своей любимой певицы Рублевочки. Но это не будет помехой для рептилии: она найдет себе маску, прикроет ей оргазмирующий нос и будет держать дистанцию с либералами. Последний пункт советуем выполнять и в здоровом состоянии, конечно.

Но пока Шупет еще заразна и никуда ходить не может, у нее есть много времени для прочтения книг. Вы можете сказать, что Шупет стоит идти работать. Мы вам ответим, что работа не волк, а вукоебина — это сербское неприличное слово дословно переводится как «там, где волки еб*тся». Так вот, Шупет читает.

Что именно? Дело в том, что ее тренер, Господин Сексов, давеча обсуждал с рептилойдихой литературу и посоветовал ей ознакомиться с творчеством некого нобелевского лауреата по имени Жозе Сарамаго. Жозе — известный мастер аллегорий из Португалии и что-то вроде панка в высшей писательской лиге. Это как Паланик, только с обезумевшей пунктуацией в духе Гертруды Стайн. Но, как говорилось в бессмертном анекдоте про Ржевского, есть нюанс: Сарамаго коммунист. Казалось бы, где капиталистически подкованная Шупет и где «от каждого по способностям». Но если красивый мужчина дает тебе почитать коммунистическую литературу, ты идешь и читаешь коммунистическую литературу — негласное правило жизни.

И вот Шупет погрузилась в изучение португальского писателя. Сказать честно, чтение это странное, потому что аллегори у Сарамаго толще нимф на полотнах Рубенса, а само произведение наполнено литрами жидкостей вроде мочи, крови, семени и прочих ингредиентов коктейля человеческой жизнедеятельности. Ну и красным флагом португалец слишком уж сильно машет. Как-то не вяжется одно с другим.

Но не о книгах мы тут с вами собрались поговорить. А о коммунизме, философии, которая близка очень многим сербам. Тут вообще как в книге «МЕТРО 2033»: «туда не ходи, там коммунисты; туда тоже не ходи, там ультраправые; сюда вообще не надо — там бывшие жители Ясенево». Но «красных» довольно много, особенно среди молодежи, которая, видимо, забыла, как у их родителей манка дома пахла. Потому что манкой и не пахло.

— Нам два-три года коммунизма, и заживем, — сказал как-то общий знакомец Камиля и Шупет.

Но, читая Сарамаго и собирая мнения от своих ровесников, Шупет подумала, что о политике в широких кругах лучше не говорить. Потому что живет она с полной уверенностью, что коммунизм — это такая штука, которая, может, и неплохо звучит на бумаге, но по факту не работает. И дело не в том, что история не знает успешных примеров воплощения этой концепции в жизнь, а в том, что она абсолютно бесчеловечна. Не в смысле жестока. Просто человек в ней — лишь винтик, от которого берут «по способностям» на благо такой абстрактной вещи, как Общество. А с Обществом у Шупет некие проблемы, ибо всю свою жизнь она жила с ощущением, что сосаити к ней враждебно. И на такого босса трудиться не хочется. Такая работа точно не волк, а вукоебина.

Может, однажды окружающая действительность растопит капиталистическое сердце Шупет. Но пока она все еще переходит на зеленый, а на красный стоит мирно и ждет, когда можно будет продолжить движение. А может это просто «белая» горячка.

Дорогие коллеги!

Одна из вещей, которую приходится отпускать во время жизни в Республике, это контроль. Потому что только здесь ты ощущаешь, насколько беспочвенная твоя иллюзия, что ты держишь все в своих крепких руках. Ты контролируешь, когда тебе приедет посылка? Нет, это решает курьер. Ты контролируешь, когда тебе пришлют пин-код? Нет, это зависит лишь от скорости банковских клерков в столице. Шупет, как городской крале, поначалу это казалось дикостью. Как и, думаю, многим ее соплеменникам. Как это, если крикнуть про вторую кассу, перед тобой не материлизуется уставшая тётенька и не побежит на свое рабочее место? Ведь ей не хватало лишь маленького толчка с твоей стороны, чтобы она опомнилась и тут же побежала трудиться.

Поэтому, пуская корни в Республике, приходится отпускать этот самый контроль. И у Шупет получается это делать без долгих прощаний на перроне и взмахов белым платочком вслед отчалившему ощущению, что все зависит от тебя. Даже когда без ее надзора случаются казусы.

Например, давеча отправить Шупет и Леона на просмотр киноленты «Человек-паук». Добравшись до кинотеатра, обнаружилось, что Леон купил билет в другой сети. Дело в том, что он, как продвинутый пользователь Инструментов, решил отдать организацию свидания на откуп нейросети. За что и поплатился. И вот буквально пару дней назад Леон и Шупет вновь отправились в кино, уже на картину «Астрал» и с Камиля де Стратегуа. Видели бы вы, дорогие читатели, с какой виноватой и неловкой улыбкой Леон шагал к нам, чтобы сообщить, что казус повторился, нейронные связи — как Леона, так и искусственные — вновь дали маху, вновь билеты были куплены не туда. И в былые времена Шупет бы сетовала и ругалась, а тут подумала: «Ну и ладно!» И сразу же судьба вознаградила ее за смирение: в первый раз удачной покупкой билетов на вип-места, во второй — прекрасными посиделками с Камиля в баре «Номад» и разговорами об Израиле. Да, политические беседы на улицах Нового Сада с приездом Шупет звучат чаще, чем на отечественном федеральном канале.

А вчера Шупет и Леон отправились в винную столицу Республики. Всего в пяти минутах езды на электричке расположился замечательный городок, в котором, правда, туристы не нашли ни вина, ни столицы. Погуляв по узким европейским улочкам и полюбовавшись залитыми солнцем храмами, Шупет и Леон отправились за пропитанием. Шупет настояла на ужине на берегу Дуная. И все бы ничего, да только путь до уютного кафе с белоснежной верандой и вкуснейшим карпом лежал через подземный переход. Если кто-то из дорогих читателей бывал в Республике, он знает, что любая подземная постройка находится в ведомстве Министерства паучьих дел. Если кто-то из дорогих читателей знаком с Шупет лично, он знает, в какой глубокий накаут отправляется наша рептилия при виде любого членистоногого. Даже Томаса Холланда, но там причина обморока чуть другая. Спуск в подземный переход знаменуется быстрой пробежкой, во время которой поднять глаза — значит фатально ошибиться. Вчера Шупет и Леону пришлось пройти три таких перехода.

И знаете, что случилось с Шупет? Да ничего не случилось. Конечно, перспектива врезаться в тюль Деда Шнюка все еще не находится среди ее главных жизненных целей, но и столкновение с ужасным не привело к трагическим последствиям.

К каким выводам это нас подводит. Ты можешь сколько угодно пытаться проложить другой маршрут, но если путь твой лежит через паучью ферму, значит, таков путь. И это не означает поражение. Это означает лишь принятие.

Дорогие коллеги!

Трудно поверить, но Шупет наконец-то уронила розовые очки жительницы Республики. Точнее, очки с нее сорвали банковские сотрудники. Местные денежные воротилы довели нашу ящерицу до разъяренного сетования. Рассказываем, как это было.

Одним погожим — других тут не бывает — утром Шупет и Леону одновременно пришла весточка, что их долгожданные банковские карты готовы. Долгожданные они, потому что Шупет устала жить за счет Леона — хочется и свою монету в семейный бюджет приносить.

Подхватив Камиля де Стратегуа, они радостно поспешили в банк. Наша троица добралась до деньгохранилища, уселась под кондиционер и ждала торжественного вручения платежного инструмента. Да, как и писали ранее, тут все решается через орально-пешие мероприятия — никаких кудрявых тощих мальчиков с гладкими бородками, которые ждут тебя у подъезда для передачи желтого куска пластика с фамильным гербом. Только любезные (или не очень любезные) тетеньки в цветастых платьях, только хардкор. Подписав кипу бумажек и получив заветные карты, троица решила отметить свою капиталистическую радость в ближайшем заведении.

Им оказался милый ресторанчик с верандой, которая утопала в зелени. Столики, явно украденные у какого-то парижского кафе, плотно прижимались друг к другу и благоухающим кустам роз и папоротников. Шупет, Леон и Камиля взяли по капучино, выпросили у леди за соседним столиком пепельницу, закурили и стали распоковывать свои конверты с картами. Достали пластиковую блестяшку, покрутили, повертели, улыбнулись и радостно убрали в кошельки. Но тут Шупет опомнилась — надо же пин-код узнать! Она полезла в свой редикюль за конвертом с секретной информацией. Разорвала по линии перфорации, засунула длинные пальчики в конверт и обнаружила... ничего. «Конечно», — подумала Шупет, — «просто же нужно развернуть конверт, и на обороте всё написано». Что рептилойдиха и поспешила сделать. Но на конверте не было ничего — заветный квадратик, на котором должен был пропечататься пин-код, был пуст. Леон проверил свой. Тоже пусто. Одной Камиле повезло — у нее вся информация была на месте. То ли сыграло ее природное везение, то ли татарское колдовство — мы уже не узнаем.

Шупет разгневалась. Мол, да как так можно. Открытие карты стоило денег — и не маленьких — обслуживание тоже стоит денег — и не маленьких. Да как так! Подхватив редикюль, Шупет тут же понеслалась в банк. Ну как тут же — доев ризотто (жизнь ее ничему не учит) и допив кофе. Но затем тут же рванула в банк.

В банке ее, Леона и Камиля вновь встретил милый улыбчивый дедушка. Он спросил о цели визита, а затем усадил всех троих на прохладный диван. Спустя несколько минут рыжая русскоговорящая дама, назовем ее Маха Пинкоднедаваха (известная сербская фамилия), пригласила Шупет и Леона. Жертвы банковских обстоятельств обрисовали свою ситуацию, на что Маха довольно покивала и сказала: «Будет новый пин-код». Вот так, без здрасьте, до свидания и извините. Ну, подумала Шупет, так просто рыжая не отделается. И давай бомбить ее вопросами.

— А почему вот карта не работает? А какая сумма может быть без пин-кода? А сколько ждать новый?

И т. д. На что мадам Пинкоднедаваха закатила глаза и раздраженно ответила, что карты заработают с завтрашнего дня. «Это же очевидно», — заявила она. Цитируя классика, очевидно только то, что вы тут все пидорасы — вот это очевидно. Ну и Шупет ушла. Если что, банковская карта на следующий день не заработала — только через сутки.

Вот вам и финансовая независимость, друзья. Ты можешь никак не зависеть финансово от своего партнера, но из отношений с банком выйти гораздо, гораздо труднее.

Две проблемы: отец ушел за ракией и отец не ушел за ракией

Дорогие коллеги!

Шупет потихоньку обретает мир и покой, что хорошо для ее душевного благополучия, но не очень хорошо для этого канала — где контент-то брать? В своей бытовухе рептилия встала на рельсы стабильности, а из увеселительной программы остались походы в любимый бар и глубокомысленные беседы с Камиля де Стратегуа. Простите, на этой неделе без садомии и грехопадений, но мы исправимся, господа, исправимся.

А раз ничего нетрадиционного у нас для вас нет, значит, поговорим о скрепах. Во время пятничной прогулки перед базаром и поглощением беллини у Шупет и Камиля состоялась интересная беседа о восприятии местных семейных ценностей. Сербы, как и вся наша славянская братия, народ очень семеный. «Маленький домик, русская печка, пол деревянный, лавка и свечка, котик-мурлыка, муж работящий — вот оно, счастье! Нет его слаще!» — вот это всё. Но Шупет, как и Камиля, обнаружили за собой неожиданное: оказывается, местные скрепы не смущают, а наоборот — привлекают и вызывают робкую улыбку. Если на родной отчизне разговоры про семейные ценности заканчивались легкой дрожью по телу и ощущением, что разговор пора сворачивать, то здесь ты радостно киваешь и думаешь: «Конечно, а как иначе?». Здесь Семья (с большой буквы, типа the Семья) не воспринимается как тяжеловестный груз из неуместных замечаний, поколенческих травм и псхологоческого террора. Здесь Семья — это не цель и даже не средство, это какая-то базовая мэнская прошивка (украли эту фразу у Софии Панфилович). И да, именно мэнская. Мужчин с детьми на улице ты встретишь чаще, чем женщин. Здесь папа, у которого на руках один детеныш, в руке маленькая ладошка второго, а на каждой из ног повисло еще по трое — не повод для дамских охов и ахов, а довольно типичная сцена. Папа, который проводит время с детьми, это не повод для гордости — это база, простите за отсылку к этому устаревшему мему. И, что удивительно, привычную роль семейного антагониста, который ушел/побил/изменил/бросил, здесь чаще занимает женщина.

Причину этого гендера-блендера Шупет и Камиля так и не выяснили. Вроде наши славянские судьбы похожи — одни войны, одни политические режимы. Но до чего разные подходы к формированию семьи. При этом, кстати, в соседних Монтенегро и Черногории (снова отсылка к Софии, мы без них никуда) ситуация больше привычная русскому глазу: там, по слухам, женщина как глава семьи — лютая дикость. Доходит до абсурда, что леди без присутствующего рядом фаллоса не могут решить вопросы с документами.

Шупет вскоре обсудила сербский семейный вопрос с Ушастиком Сексовичем, своим тренером. Рептилия кратко обрисовала ему ситуацию на родине, проиллюстрировав ее болезненной шуткой:

— В России две проблемы: отца нет и отец есть.

Ушастик покивал и сказал, что в Республике было также. До его поколения. Все проблемы с холодными родителями и эмоционально закрытыми родственниками сербам знакомы. Только вот с появлением интернета и выходом на глобальную арену местные мужчины преисполнились и решили пойти от обратного: мои мама и папа много работали, не уделяли мне время, были холодными и отстраненными, поэтому я хочу по-другому. Они выбрали рост, а не укоренение старых стигм и правил.

Может быть, дело в местном внутреннем бунтарстве. Может, в близости к проклятым западным ценностям. А может быть, в том, что люди выбрали работу над собой и желание сделать жизнь своих близких лучше. А не маниакальное прикручивание женщины к поломанной лавке и закоптившейся печке, на которой мужчина может пролежать целых тридцать лет.

Дорогие коллеги!

Баланские страсти поутихли: погода вернулась к стабильным 36 градусам, вечеринки в будние не в почете у Шупет, а легализация встала на свои крепкие рельсы.

Посему поговорим о мирском. С двумя вещами в Республике не удается примириться нашей неугомонной Шупет. Первое — местное polako. Перефразируя старую поговорку, что испанцу mañana, то сербу polako. Если у одних загорелых европейцев это означает «завтра», то у сербов это слово буквально означает «медленно». Моя матушка, которая на этой неделе отметила день рождения — августовских Львов у Шупет в окружении почти столько же, сколько сентябрьских Дев и добрых татарских женщин, — объясняла свой развод с отцом брата Шупет такими словами:

— Не могла с ним жить. Он человек «ща покурим и пойдем».

И это про сербов. И если к долгим решениям юридических вопросов Шупет была готова, то антискоростное решение бытовых вопросов ее поразило. Дело в том, что Леон Давалов и Шупет купили на местном развале полочку под обувь. Порадовавшись низкой цене — около 2000 руб. вышло за достойный предмет интерьера, — наша чета не учла, что полочку еще нужно повесить. Инструментов в апартаментах нет. Рукастых друзей — тоже. Но тут на помощь пришла Камиля де Стратегуа, которая нашла доброго деревенского детину, способного все прикрутить и подкрутить. Знала бы Шупет, сколько времени и нервов займет ожидание сербского на все руки мастера! Если конкретно — двое суток «ща, ща, ща», «ща приеду» и «ой, нет, сегодня не смогу». В день Х, когда все звезды все-таки сошлись, мужьяк приехал поздно ночью и все установил, да еще и бесплатно. За что Шупет очень благодарна Камиля, которое не зря носит фамилию Стратегуа. Но и досада легкая осталась — а как вообще планы с этими людьми строить?

Второе — местная кухня. Не подумайте, тут много вкусной и привычной для нетренированного желудка еды. Но ориентироваться, как в столице, уже не получится: приличное и дорогое заведение может принести тебе харчок с постным маслом, назвать это каймаком и ободрать как липку. Например, в понедельник вечером Шупет и Леон сходили с юношей с курсов в ресторан возле его дома — откушать и попробовать ракию. Ракия по вкусу оказалась как коньяк «Арарат 5 звезд», в который капнули кипяточка из столовской алюминиевой кастрюли. Но вкус это быстро удалось заглушить ризотто, которое поспешно принесли Шупет. Вот уже где polako бы не помешало. Как бы это описать... Представьте себе, что ваша бабулечка сварила рис для котлеток, а потом часть этого жесткого, недоваренного рисочка закинула на сковородку, обжарила с маслом и залила кетчупом — в лучших итальянских традициях. Только вот бабуля забыла посолить и поперчить получившееся блюдо, но радостно украсила его скользкими соплями вареного лука. Mamma mia! И все это, конечно, в гигантском объеме принес очаровательный официант, который только что докурил сигарету, стоя за барной стойкой.

Сербы вообще не мелочатся: давеча сходила Шупет с Леоном на обед — захотелось блинчиков. Ну, наша чета — люди простые — взяли по порции блинчиков с ветчиной. Кто же знал, судари, что вам после такого заказа принесут не привычные нам 200-300 грамм еды, а целый противень с шестью плотно забитыми блинами, залитыми сливочным соусом и украшенными — да, вы правильно угадали — кетчупом.

Радовала на этой неделе только София Панфилючич, которая активно планирует свой марш-бросок по балканским странам. Развеселило Шупет не столько известие о прибытие доброй подруги, сколько ее познания в географии:

— Я хочу от вас доехать до Черногории, а потом оттуда рвануть в Монтенерго, — сказала София.
— Да, но Черногория — это и есть Монтенерго.
— Да-да, я поняла. Вот доехать до Подгорицы, а потом в Монтенегро.
— ....
— ...
— Соня, что ты называешь Монтенегро?

Подруги разобрались с неймингом и поспешили дальше строить планы. Что и вам советуем! Потому что Шупет с нетерпением ждет в гости всех! С кем-то же нужно делить килограммовую порцию блинчиков.

Дорогие коллеги!

Не на шутку разыгрались балканские страсти за прошедшие выходные. Как мы и писали ранее, в пятницу Шупет отправилась на местные танцульки. Без особых ожиданий, скажем честно. Во-первых, после барселонского опыта кожаных рейвов (Шупет называет их так из-за формы одежды и числа обнаженных мужчин на квадратный метр) хорошей музыки никто не ждал. Во-вторых, цирюльник Леона и Шупет, который и позвал чету на праздник, сказал: «Ничего путного не ждите». А зря! На местной белой вечеринке собралась такая красивая молодежь! Все красивые, все одеты — и раздеты — по тематике, все пьют, танцуют и милуются. Конечно, не обошлось без электронной отрыжки и привычного тыц-тыц, но как только за пульт встала милая тетушка с не пойми откуда взявшимся адамовым яблоком, все заиграло, девочки. Пела и Шер, и Шакира, и милый сердцу Ани Сусальной Рикки Мартин. Ну праздник!

Из немилого были только длинные очереди за пивом и, как следствие наличия пива, такие же длинные очереди в туалет. Поэтому Шупет и Леону пришлось опорочить крепостную стену. Да простит нас — и еще толпу горожан — Новый Сад.

Удивительно, что на утро Шупет дошла до своей первой тренировки в Республике. Рестораны — это вещь хорошая, но пора уже было и почистить ступени телесного храма. Ступала в зал Шупет с легкой опаской — уж больно она привыкла к токсичным мужьякам на родине. Сильным было ее удивление, когда встречать ее вышел милый поджарый ушастик с улыбкой, сияющей будто нежное балканское солнце. Ушастик все показал, все рассказал. Показывал на себе, чему Шупет была несказанно рада — изголодалась она по наблюдению за лихими изгибами молодого разгоряченного тела. С Ушастиком Шупет поболтала о жизни и о войне — а о чем еще разговаривать с молодыми сербами? Из забавного, в начале тренировки Ушастик должен был оценить состояние тела Шупет. Он ее и так, и сяк повертел, после чего она спросила, хорошие ли у нее шансы на женитьбу. Он засмеялся, чем сразу растопил сердце иссыхающей рептилойдихи. Сказал, что хорошие.

После, отмывшись от пота и порочных мыслей, Шупет и Леон забежали к Камиля де Стратегуа на дневной кофе с сигаретой. Потом они запрыгнули в новенький паровоз и впервые поехали в Белград. Что можно сказать про паровоз: во-первых, в нем стоит бесплатная кофе-станция, где ты можешь себе сделать напиток. Прям как в офисе у нас была, коллеги. Во-вторых, у каждого второго сиденья есть столик, чтобы там этот кофе — к сожалению, без сигареты — распить. Все для людей.

И наконец наша троица добралась до главного события недели. Камиля, Леон и Шупет посетили лекцию двух замечательных политологов, чьи имена придется опустить. Для простоты назовем их Мадам Ш и Петухов. Политологи рассказали о прошлом, подозрительно перекликающемся с нашим настоящим, назвали Ленина гением нейминга: оказалось, что отец большевиков при разделении партий был в меньшинстве, но для лучшего маркетинга обозвал своих соратников именно большевиками — результат все с вами знаем. После интересной лекции можно было перекинуться парой слов с Мадам Ш и Петуховым. Леон с последним жарко обсудил судьбу Оренбургской губернии, а Шупет, подойдя к требуне, сказала:

— Мне вас порадовать нечем, я просто из Москвы.

И Мадам Ш засмеялась. И Шупет расцвела. Они обсудили что-то еще, но для рептилойдихи все уже было не важно. Она вызвала улыбку у женщины, которой давно восхищается. Она прикоснулась к миру, который навсегда считала для себя далеким. И ее приняли в этом мире.

Выйдя с мероприятия, Шупет попрыгала от радости с Камиля и Леоном, а затем поспешила рассказать всем о своем знакомстве, рассказать, как ей хорошо. Но вовремя себя одернула. Кому рассказать? Тем, кто вот-вот сядет в самолет для пересечения границ? Выкинуть эту новость в открытый доступ, повергнув себя в немилость?

И Шупет загрустила. Конечно, она разделила этот важный момент с близкими — с Леоном, с Камиля. Но до чего обидно, что ей приходится бить себя по рукам и молчать о чем-то хорошем. Молчать о смехе.

И говорить широкой публике: «Мне вас порадовать нечем». Только в ответ уже не слышать смех.

Дорогие коллеги!

Ах, как Шупет приятно было сегодня услышать всех вас, кого удалось услышать. Даже Рыжий Ап на трубке повисел, ну что за праздник.

Без вас, конечно, Шупет грустно, друзья. Сегодня она без радости пойдет на танцульки растрясти чешую. Но все без вас! Завтра сходит на лекцию одной седой тетушки, а в сентябре пойдет на концерт певицы — дабы не нарваться на негатив, зашифруем ее имя — Рублевочки. Но все без вас, дорогие!

Уж больно Шупет скучает по комплиментам от маленькой армянской леди, по вздыманиям грудок Лисы Соскович, по кокетливо торчащим сосцам Рыжего Апа, по хиханькам от Анны Сусальнович и от сплетнипроизводства с Аленой Сексибоссович за сигареткой. Ах, как бы Шупет хотела сесть с вами в старый трехдверный «Фольксваген», чтобы мы забирались в него толпой, как клоуны; закурить прямо в салоне, открыть окошко и врубить Dragostea din tei так, чтобы с северного до южного берега Дуная было слышно. Да, вот это das auto!

Конечно, тут тоже есть прекрасные друзья. Давеча мы собрались с Камиля де Стратегуа на коворкинг. Дел переделали много: поели, попили, поели, покурили. И, конечно, приобщились к мировой культуре, посмотрев шедевр великого Коффина Minions et monstres. Абсолют синема, друзья!

А вот у кого социализация страдает, так это у паса Шупет, Моби Диковича. Совсем ему не понравилась господица Алика, с которой пришла Камиля. Пришли к коллективному выводу, что Дикович не оценил компанию сильной и независимой черной женщины. Коллективно пришли к выводу, что Моби сексист, расист, шовинист, мизогин и экзгебиоцинст. Последнее имперически не доказано. Не говоря уже о том, что Дикович не дает Шупет знакомиться с сербами: чуть мужчина с пасом мимо идут — Моби давай ворчать. Женщины с собаками, кстати, подобной реакции у него не вызывают. Блюдет честь!

И правильно, ведь Шупет с Леоном без пяти минут почетные обладатели сербского ВНЖ и уважаемые бизнесмены Республики.

Но это все мирское.

А знаете, порой хочется просто поднять трубку и сказать:

— Але? Салют...

Дорогие коллеги!

Простите за задержку с письмом — Шупет вся в делах, вся в делах. Давеча ей удалось наконец получить банковский код и открыть счет в местном деньгохранилище. Шупет вся в заботах, вся в заботах — нет времени присесть на балкон и выкурить свою длинную сигарету. А коллеги Шупет — не вы! — ну стервятники: рвут и рвут на части, не давая выдохнуть бедной тетке.

Еле-еле Шупет выбралась на прогулку, чтобы отметить именины Леона Давалова. Душевный был день! Одарив господина Давалова часами заграничной фирмы Casio, Шупет сопроводила любимого на пляж, где они вместе с Камиля де Стратегуа устроили le petit déjeuner. Последующий déjeuner в местной таверне «Маша» (благо без медведей) был уже совсем не petit, как и литраж коктейлей в замечательном заведении «Номад». Там с Шупет, правда, случилась оплошность: так она громко и коктеливо обсуждала компанию сидящих рядом сербов — красивых, курящих толстые сигары, — что и не заметила, что сербы, хоть и выглядят как сербы, говорят по-английски. А это значит, что их разношерстной компании нужен был универсальный язык общения. А это значит, что в русский бар их мог привести русскоговорящий человек. Но что уж ладно! Вечер вообще прошел не без скандалов, ведь перед горьковатым стейком Шупет и компания решили завести непростой разговор о том, что есть женщина — социальный конструкт или биологическая обязанность.

Еще Шупет наконец добралась до цирюльника. В уютной светлой квартире ее остриг местный нетрадиционалист, с которым она и Леон замечательно поболтали. Домой они возвращались уже к вечеру, тыкая пальцами в красивые Fiat 500 (а их тут как мух) и удивляясь местным продавцам, которые могут выйти покурить прямо на улицу с кофейком в уродливых чашках с котами.

А так Шупет не отдыхает! Даже ванну не получается принять — возмутитесь! — народ местный не признает ванны, которые Шупет так любит принимать. Ну какое же счастье после рабочей суеты залечь в теплую воду с ароматной пеной, пить чаек и листать свежий выпуск «Рилса». А сербы, варвары, считают ванны «не модными». Да и найди ты тут квартиру с классической купальней, с тоски помрешь, пока твой бойлер на 18 литров нагреется и заполнит ванну.

Но цирюльник объяснил Шупет, что сербы тут вообще не парятся. Зачем им часами лежать в ванной, если можно выйти поглазеть на Fiat и попить кофе. Они тут всегда расслаблены. Знаете, и Шупет расслабилась. Недавно она сказала Камиля:

— Знаешь, я как будто всю жизнь жила с ощущением, что внутри меня радость. Что это мой скелет. Что бы ни происходило вокруг, я буду счастлива. Я могу грустить, обижаться, расстраиваться. Но если снимать с меня слой за слоем, в конце концов наткнешься на огромный яркий шар чистого счастья. А потом все изменилось. Шар этот стал черным и сотканным из тревоги. И вся радость стала не чем-то базовым, а чем-то вопреки. И вдруг тут все снова начало налаживаться...

Может, дело в расслабленности сербов. А может, в том, что люди здесь боятся только одной вещи — войны. Так цирюльник сказал. Все сербам хорошо, пока над головой мирное небо. Все, только бы не бомбы. И, видимо, не бомбочки для ванны.

Но счастье поважнее мыльных пузырей, вам так не кажется?

Дорогие коллеги!

Трудно поверить, но вчера Шупет попала под свой первый сербский дождь. Отличительных национальных черт в нем, конечно, не было, да и дождем это назвать сложно. Три одинокие капли упали на раскаленный асфальт и в ту же секунду испарились. Желаемая последождевая прохлада не пришла, а вот духота — да. И что же пришлось делать Шупет? Дышать, господа, дышать. А дышать на западе всё сложнее, сводки российских новостей не врут. Во многом — из-за местных заморских правил.

Например, какая бы погода ни стояла за окном, в полицию и местные официальные органы власти ты должен приходить при параде. Читай: «не в шортах и майках». Поэтому Шупет и Леон, подавая документы на открытие предприятия, стояли и медленно таяли перед акклиматизированными сербами. И еще одна странность: чтобы начать работать на местности, вам нужно не просто оформить документы, а еще и рассказать о себе в формате автобиографии. А что писать Шупет? «Скандалистка... бандитка... девственница». Вот и сами гадайте, что правда, что ложь. Ну, Шупет и написала.

Так что легализация идет своим чередом. Кроме того, Шупет и Леон постепенно обучаются местному этикету. Вот уж сходили на курсы српского (опечатки нет) языка, научились здороваться, прощаться, извиняться и раболепствовать. Про последнее: сербы тут направо-налево изображают итальянцев и говорят ćao — это тут как salut во французском, и здрасьте, и до свидания. Выяснилось, что это не дань уважения колыбели цивилизации (или так говорят про Грецию?), а сокращение выражения s-ciào vostro или s-ciào su, которая буквально означала «я твой раб».

Но рабы, я вам скажу, нынче хамоватые пошли. После подачи документов на регистрацию предприятия, Шупет и Леон доползли под испепеляющим балканским солнцем до ближайшего ресторана. Дорогого, скажу я вам, ресторана, не забегаловки какой-то. Выглядели Шупет и Леон как местная jaja na oči («йайа на очи», то бишь «яйка на глаз», то бишь «глазунья»). И вот с порога столкнулись с грубостью. Шупет, достаточно изголодавшись, заказала ризотто и салат с кальмарами, на что официант тут же спросил:

— Not too much?

Ту мач не тумач, тебя, мальчик, волновать не должно. Хорошо живется, когда ты статный серб, чьи грудки как две плескавицы, а в глазах цвета подгоревшей чивапчичи только и виден юный блеск, будто солнечный блик упал на стаканчик утренней ракии. Ну, Шупет и сказала юноше, что это кайнд оф оффенсиф куэстчион. Парнишка замахал руками, мол «нет-нет, я просто не хочу, чтобы вы лишние деньги тратили». Шупет, с полным ощущением себя как прожорливой нищей коровы, остановилась на ризотто. Но это не все! Как только юноша вернулся с действительно большой порцией, он сказал:

— Вы так любите курить, правда? Я как не выйду, у вас все время сигарета в зубах.

И улыбнулся своей белоснежной улыбкой, из-за которой Шупет все-таки оставила ему чаевые. Но оставила без удовольствия.

Еще наша жирная прокуренная нищенка Шупет ошарашена сервисом доставки. Здесь тебе никто не предлагает выбрать временной период и не звонит за 15 минут. Заказывая предметы первой необходимости, например, новый чехол на телефон или фигурную подставку под специи, тебе обрисуют временной радиус в два дня и скажут «Жди». «Жди» — это значит будь готов в течение этих двух дней готов выскочить в чем мать родила на улицу, потому что курьер приехал и ждет тебя минуту. Ну, при хорошем настроении, подождет две.

Так Шупет живется хорошо. Вокруг все еще тепло и спокойно, мужчины красивые, собаки милые. Пес Шупет, кстати, местных собак не любит — все ворчит и не дает общаться с трехметровыми хозяевами. Видно, по-сербски он не понимает.

А город живет. И мы живем вместе с ним. Вот только курим много. И, видимо, едим.

Дорогие коллеги!

Похоже, отпускное настроение окончательно покинуло Шупет, ибо идеальные австро-венгерские фасады наконец начали давать трещину. И город, прежде столь идеальный, уже не выглядит, как его в своем телефильме показала Жанна Бадоева, которую цепкий комментатор в нашей местной газете назвал «жеманной коллаборционисткой». Шупет ничего про кралицу Жанну хорошего или плохого сказать не может, но согласиться с вылезаннным образом Нового Сада уже не может. Ну не все мужчины тут атлеты, нет тут никакой унылой размеренности (есть только уместная, скромная простота), да и нарядных сербских женщин Шупет не видела. Тут все как-то либо просто одеваются, либо как Криштиану Роналдо в начале нулевых. Привычные русским красавицам роскошные платья и накрученные волосы по случаю вечернего выноса мусора тут найти крайне сложно.

Но мы-то не об этом. Мы о трещинах. Началось все с пятничного похода в нетрадиционный комьюнити-центр. И вы ни в коем случае не думайте, что речь пойдет про какие-то специфические трещины, боже упаси. А жаль! Комьюнити собралось из четырех-пяти грустных, но доброжелательных мужчин, центр оказался задрипанной квартирой в центре, а все активности были на уровне знакомств в пионерском лагере. Что, безусловно, расстроило Шупет. Расстроили Шупет и бары — по слухам, нетрадиционные, — в которые они с Леоном отправились после знакомства с местным комьюнити. Из нетрадиционного в баре был только интерьер, который, как точно выразилась Камиля, напоминал салон Анны Павловны Шерер, и то, что мужчины с длинными волосами и в рокерских майках вызывали не трепетный ужас, а желание познакомиться.

Потом случилась суббота, и Шупет с Леоном отправились разбираться с делами документальными. Радушный дедушка-серб, который делал фотографии на документы, любезно общался с гостями его родины на ломанном русском. Но ровно до тех пор, пока не выяснил, что Шупет и Леон не располагают наличной оплатой, которая, видимо, помогла бы ему избежать такой ненавистной для бизнесменов заразы, как налоги. Как только дедушка-серб выяснил, что его кассе грозит эквайринг, он тут же забыл русский, помрачнел и наворчал на родном наречии на двух кралиц.

Потом была попытка сдать непонадобившийся провод к телевизору в местном торговом центре. Девушка за прилавком, одетая как Криштиану Роналдо в нулевых, помотала головой, когда Леон попросил оформить возврат. Мол, он открыл коробку, а значит, вернуть товар нельзя. Леон то ли в силу своего христианского воспитания, то ли из-за языкового барьера скандалить не стал. Но благо Шупет может быть хабалкой на международном уровне.

Вернув провод и погуляв с Камиля — у нее, кстати, замечательная собачка — три гостя Нового Сада отправились посмотреть «Одиссею» на английском языке. Одухотворенны, Камиля, Леон и Шупет вышли из кинотеатра спустя 48 часов фильма и пошли на поиски еды. Но, как выяснилось, сербы следят за фигурой и после 22:00 не едят. Только пьют. Поэтому найти кафе, в котором тебе дадут поесть в вечернее время, крайне сложно. Кушайте дома — а сюда приходите за коктейлем. Пришлось отужинать в местной пекарне национальным слоеным пирожком.

К воскресенью Шупет уже сломила тоска. Не по дому, а просто какая-то внутренняя грусть. Вот сковала тебе и все. Не растерявшийся Леон налил Шупет в чайную чашку мускатное вино, а наша кралица пошла грустить на балконе под кавер Майли Сайрус Nothing else matters. И вот почти дойдя до эмоционального пика, Шупет была прервана нежданным гостем. Во-первых, с балкона слетела незамеченная сразу летучая мышь. Во-вторых, Шупет посетил бубаруса. Не путайте с бубашвабой, пожалуйста. Бубаруса и бубашваба — это два названия тараканов на сербском. Второй — привычный нам рыжий мерзавец. Бубаруса — да, вы правильно видите тут отсылку к российским корням — это черный и большой таракан. Шупет подумала-подумала, да и скинула его с балкона. Потому что кралица малость устала. И потому что последнее время ее преследует ощущение — nothing else matters.