Как я (родился?) стал БДСМщиком и почему я это делаю. Верхний, Нижний, Боковой. Тень нижнего.

Насмотревшись в тоддлерстве боевиков под боком у папы, а заодно всяческих мультиков, показывающих красочно добро и зло, я перед сном стали воображать истории, где я либо спасаю своих друзей от чего-то, либо я — жертва и они меня спасают. Сами с собой в пустых коридорах школы (шляясь по ним летом или поздно вечером, ожидая работающих в ней родителей) я играли в то, что за какими-то из голубых дверей с облупившейся краской мучают моих друзей (проекций реальных или совсем воображаемых), и мне надо их найти и спасти.
Больше всего в этом мне нравилось представлять, каким именно мучениям подвергают злые люди меня или моих друзей.

Как-то лет в 8 я поделились во дворе с подругой фантазией, в которой моего тогдашнего любимого мальчика украл злой волшебник и использует его рот, как туалет. Воображение рисовало картины, каким именно образом этот мальчик для сего действа был зафиксирован. Подруга-одногодка с такого малясь прихуела и побежала изображать, как будто блюет. Чувства стыда у меня не возникло. Ведь это не я подвергаю человека пыткам и унижениям, это злой колдун! Я-то наоборот, спасаю!

Злой колдун (вариации — людоед, бандиты) из моих фантазий — это, пожалуй, то, что Юнг назвал бы Тенью. Проекция самого себя-плохого — наружу.

Садистские импульсы, более заметные у меня в детстве (издевательства над муравьями, игрушками) были, видимо, заглушены мной как неприемлемые. Просто потому что я видели, что в мультиках условное добро всегда побеждает и поругивает зло. Я не думали об этом, но, видимо, мне очень не хотелось быть ни проигравшим, ни всеми нелюбимым. Но злодеи в моих фантазиях были сочны и изощренны.

С каким праведным гневом я их побеждал и спасал их жертв! Как сладко было произносить что-то вроде "если с ними что-то случится, я тебя на ремни порву". Я играли то в спасателя, то в спасаемого, периодами предпочитая то одну, то другую роль — а в злодея никогда не играли. Ну что ж, теперь могу себе позволить. Подружился со своей Тенью. Теперь я свитч)

Однако, как же сладка может быть и эта, третья роль — не верхнего, не нижнего, Бокового, который сначала в бессилии наблюдает за мучениями любимого существа, а потом вырывается и в праведном! а значит имеющим признаки не зла, а добра! доброе добро! — вот в таком вот гневе воздает все издевательства злодею назад и ещё прибавляет.
Самым фрустрирующим для меня в детских мультиках моментом было "нет, не мсти, не уподобляйся ему". Да как это так? Вы просираете самое вкусное!

А какая могла быть интересная динамика, мм. Злодей мучает Жертву на глазах Героя, Герой вырывается, мстит Злодею, и вот уже бывший злодей сейчас жертва, бывший герой — злодей, а бывшая жертва — наблюдатель... который может стать Героем и пойти спасать своего бывшего Злодея (продолжать до бесконечности). Или же Герой, спасший Жертву, начинает её теперь мучить самостоятельно! Сколько чувств, сколько страсти! Я бы в такое поиграли.

В целом, в контексте консентного секса насилие для меня — только форма проявления контроля, а контроль — форма проявления страсти, когда хочется схватить, сжать, испортить, сломать любимый объект, да, и даже пожрать — чтобы он всегда был с тобой в тебе, никуда не убëг. Мне всегда казалось неосознанно — а теперь осознанно — что это высшая форма проявления подлинной страсти. А если человек к человеку до этого не доходит — значит, он не испытывает или ему вообще не дано испытать настоящего сильного чувства яростной любви.

Потому и ONS для меня приемлемее в жёстком формате. Что-то вроде "ну раз уж ты настолько меня хочешь, то и я уже хочу" для моего подсознания. Сознательно я понимаю, что все разные и ведут себя определённым образом по разным причинам, но внутренние динамики сложно поддаются перестройке.

Но это только один из способов смотреть на вещи.

А как смотрите на вещи вы? Что вы чувствуете в своих фантазиях и практиках? Обсудим на вечере самых извращенных кинков в воскресенье, 12-го октября в Сенсе по тарифу тайм-кафе.