​​«Nickel boys» – последний роман Колсона Уайтхеда, еще одна медитация на тему выученной беспомощности американской культуры. Начнем с названия, оно здесь – головная боль переводчика: Никель – это исправительное учреждение для трудных подростков, названное, как сказано в тексте, в честь политика и реформатора Тревора Никеля, но местные мальчишки трактуют название иронически – как отражение стоимости их жизней: в США «никелем» называют монету в пять центов.
Но главное, Никель – настоящая фабрика боли. Пытки здесь – в порядке вещей, все мальчики знают о них, многие, в том числе главный герой, их пережили. Причем «пережили» тут – не случайное слово; пережить Никель – вполне себе достижение, потому что удается это немногим. Пытают здесь так усердно, что убитых не сосчитать; их закапывают на местном кладбище и объявляют сбежавшими. «Сбежавших» быстро забывают, у них чаще всего нет ни родных, ни денег на адвоката.
В этой среде и оказывается главный герой Элвуд Кертис, и, как и все мальчики из Никеля, проходит все этапы принятия неизбежного. Даже те, кому удается покинуть Никель живым, настолько переломаны внутри, что у них и мысли не возникает призвать руководство школы к ответу.
В романе есть глава, где главный герой спустя много лет встречается с другим выпускником – Чики Питом. Чики Пит спился, он без конца говорит о других выпускниках, которые тоже все без исключения закончили очень плохо. И оба они – и Элвуд, и Чики Пит – стараются не вспоминать тот факт, что много лет назад в школе мальчишки просто исчезали, и все принимали это как данность.
Главная проблема – а может, наоборот, достоинство – романа Уайтхеда в том, что он обманывает ожидания. В том смысле, что жутковатый старт текста – история о найденном подпольном кладбище детей – ближе к финалу полностью теряет инерцию, и роман, обещавший страх, трепет и борьбу, оказывается притчей о выученной беспомощности в духе «Не отпускай меня» Исигуро, о том, как легко на самом деле приучить человека молчать.
Ближе к концу в книге есть сцена, где один из мальчишек признается, что записывает все, что с ним происходит, слова и поступки надзирателей, чтобы потом, позже призвать их к ответу, и главный герой саркастически замечает: «И что ты думаешь они сделают, когда прочитают твои записки? Поместят твое фото на обложку «Тайм»?»
Это, мне кажется, самая важная сцена в тексте (если не считать мощный сюжетный поворот в последней главе – но сказать о нем, значит заспойлерить концовку; просто знайте – она разобьет вам сердечко). Видите ли в чем дело: Уайтхед не выдумал историю Никеля, в 2014 году он прочел в твиттере новость о скандале вокруг школы Дойзера – исправительного учреждения для подростков во Флориде. Власти Флориды хотели расчистить кладбище под застройку и обнаружили неучтенные могилы – в ящиках были детские кости. Расследование привело полицию в Дойзер – и оказалось, что бывшие ученики годами жаловались на пытки, но их никто не слушал.
То, что звучит как стивенкинговский сюжет – помните, как в «Оно» взрослые делали вид, что не замечают насилия над детьми, – произошло на самом деле. И главное, что поразило Уайтхеда в этой истории – скандал не вышел за пределы Флориды, об этом писали во всех флоридских СМИ, в остальных штатах – тишина. А все, кто был в курсе, были уверены, что об этом и так все знают, и говорить тут, в общем, не о чем.
Именно так, мне кажется, и стоит читать «Nickel boys» – как книгу о борьбе с выученной беспомощностью и с ошибкой выжившего. Именно Уайтхед, превратив флоридский скандал в роман, привлек к нему внимание, сделал частью культуры.
Эта история вокруг романа и источника его, гм, вдохновения, мне кажется, работает как отличный ответ на реплику главного героя: «И что ты думаешь они сделают, когда прочитают твои записки? Поместят твое фото на обложку «Тайм»?»
На обложку «Тайм» Уайтхед пока не попал, но Пулитцера получил – дважды. Уже неплохо.