Читаю «Забвение истории – одержимость историей» немецкого культуролога Алейды Ассман. Это такое очень подробное исследование трансформации немецкой мемориальной культуры после 1945 года. Ассман описывает, как непроговоренная коллективная вина врастает в политику и, подобно асбесту в зданиях старой застройки, медленно отравляет целый народ. Про асбест я не случайно ввернул – в одной из глав санацию здания родного университета от асбеста Ассман использует как метафору. И далее исследует формы забвения (их семь), горизонты памяти, контр-память, случаи стирания, присвоения и мифологизации национальных трагедий, а так же анализирует аргументы самых известных немецких интеллектуалов, на протяжении десятилетий ломавших копья вокруг национал-социалистического прошлого страны.
Читать об этих спорах довольно тяжело еще и потому, что невозможно не сравнивать немецкий опыт с нашим и не искать параллели, но чаще – различия. У них – периоды замалчивания чередуются с попытками заново выстроить свое прошлое и смириться с ним; у нас – в основном замалчивают.
В общем, если совсем кратко, книга Ассман – это поиск ответа на вопрос: в какой форме должна сохраняться и традироваться "солидарная память о том, чему нет искупления"?
Больше всего меня зацепила история памятника Карлу Люгеру – настолько яркая, что грех не пересказать.
А было так: на площади Карла Люгера в Вене стоял памятник, и никому до него не было дела, но, как пишет Ассман, "в 2009 году невидимость статуи Люгера неожиданно была прервана". Венский университет прикладного искусства объявил конкурс на переделку монумента в связи с тем, что Люгер, как выяснилось, был антисемитом. Ну то есть, что он был антисемитом все и так знали, но до 2009 года этот нюанс никого из местных особо не беспокоил. Он же памятник, чо.
«Призыв вообразить себе площадь Люгера совершенно иной заставил многих внимательно к ней присмотреться, - пишет Ассман. - В сердце города словно ударил колокол». Начались споры и дебаты о том, насколько имя Люгера проблематично для сегодняшнего культурного и политического ландшафта страны. Конкурсная комиссия получила более 150 проектов переделки монумента, а победил художник Клеменс Вилидаль, «который предложил наклонить статую и цоколь на три с половиной градуса вправо. Такой угол наклона визуально почти не воспринимается как отступление от обычной нормы. Небольшой наклон исподволь сбивает с толку, даже может вызвать легкое головокружение. <…> Выбранный проект символизировал чувство неуверенности Вены по отношению к своему бывшему бургомистру, что одновременно указывало на нынешнее состояние дискуссии по данному вопросу. «Уклон» символизирует наличие проблемы в осмыслении Веной своего антисемитского прошлого. Героическая «прямота» монумента нарушалась, а миф о Люгере как «отце города» оказывался под вопросом».