В последние месяцы президент США Дональд Трамп кардинально меняет привычные для мира устои. Он не только проводит операцию по похищению президента независимой страны, но и все чаще позволяет себе бранные выражения, вводя новые нормы о приемлемом языке для государственных служащих.
 
Похоже, что современные политики решили, будто избиратели только и ждут, когда услышат то, что раньше сочли бы неосмотрительным. Возможно, что Трамп открыл шлюзы, а другие чиновники и кандидаты — как республиканцы, так и демократы — последовали его примеру.
 
Трамп, которого ранее уже критиковали за грубость в публичных выступлениях во время его первого президентского срока, когда он пожаловался, что США принимают иммигрантов из «дерьмовых стран», не желает сдерживаться и во время второго срока.
 
Он неоднократно использовал и, похоже, сделал нормой слова, которые никогда ранее не звучали публично из уст президента США, по крайней мере, они делали это не намеренно.
 
Похожее табу было нарушено в июне 2025 года, когда Трамп в грубой форме осудил Израиль и Иран за то, что они продолжали обстреливать друг друга даже после того, как было заявлено, что боевые действия прекратились после 12-дневной войны. «Они не понимают, что творят», — заявил он журналистам на лужайке перед Белым домом.
 
В недавних постах в социальных сетях Трамп использовал ненормативную лексику еще более грубо, чтобы усилить риторическое давление на Тегеран после того, как тот перекрыл Ормузский пролив в ответ на решение Трампа начать американо-израильскую войну против Ирана в феврале. «Откройте этот гребаный пролив, вы, сумасшедшие ублюдки, или вам придется жить в аду», — написал он в апреле на своей платформе Truth Social.
 
Джозеф Филлипс, американский профессор политологии из Тринити-колледжа в Дублине, объясняет это стремлением к аутентичности в эпоху, когда доверие общественности к политикам упало.
 
У политиков есть стимул противостоять этой тенденции казаться беспринципными и оторванными от народа, делая то, что может позволить себе каждый из нас, — используя язык, более характерный для обычных людей, в том числе ругательства.
 
В этом ключе вице-президент США Джей Ди Вэнс часто использует слово «дерьмо» в своих выступлениях и в социальных сетях, чтобы задеть политических оппонентов и критиков.
 
Министр обороны США Пит Хегсет, высмеивая прежние методы работы в американских вооруженных силах на встрече с генералами на базе морской пехоты в Куантико, штат Вирджиния, заявил: «Мы покончили с этим дерьмом».
 
Не только республиканцы, но и демократы в США теперь не чураются словесной вульгарности. Мэр Миннеаполиса Джейкоб Фрей приказал агентам Службы иммиграции и таможенного контроля (ICE) «убираться к чертовой матери» из города после того, как в январе один из агентов застрелил мать троих детей Рене Николь Гуд в ее автомобиле.
 
Филологи уверены, что в долгосрочной перспективе этот новый тренд может привести к еще большему снижению общественного уважения к политике. Но тех, кто борется за власть, это вряд ли волнует.
 
В сквернословии есть скрытый престиж, связанный с образом бесшабашного человека, который не стесняется в выражениях, — своего рода наплевательское отношение, которое привлекает людей. Ведь те, кто никогда не ругается, заставляют избирателей задуматься о том, достаточно ли политик похож на них, чтобы стать для них хорошим президентом.

Однако кроме внутреннего пиара заявления руководителей оценивают и в других странах. Подобная лексика воспринимается не как мода или желание быть ближе к своим избирателям. Она характеризует грамотность и компетентность представителя страны, и в случае с Трампом эта оценка совершенно однозначная. С таким партнером можно договариваться только держа его в кандалах, в противном случае его заявления и подписи не имеют юридической силы.

@PolitTransit