Стабильность некоторых диктатур нередко объясняют эффективной бюрократией. Политические элиты в таких странах рекрутируют в исполнительные органы власти хороших профессионалов, которые умело справляются с негативными эффектами авторитарного правления и тем самым поддерживают экономику и приемлемое в восприятии граждан качество публичного управления.

Именно этот фактор сейчас принято указывать в качестве ключевого для устойчивости российской экономики, находящейся под давлением санкций. Детали этой объяснительной модели — предмет экономической науки. Но у меня есть и политологическое объяснение, которое не подменяет, а дополняет эту картину. Если быть академически точным, то я опишу фактор, который хорошо изучен в политологической литературе, но его вклад в устойчивость российской экономики — моя гипотеза, которую, безусловно, нужно проверять.

В России сформировалась многоуровневая сеть извлечения ренты. Её верхние "этажи" более или менее известны: это представители федеральной политической элиты, каждый из которых имеет доступ к её распределению. Но далеко не все деньги остаются на верхних этажах. Вниз на региональный и муниципальный уровни уходит множество патронажных связей, создающих в итоге эту огромную сеть перераспределения ренты, которая извлекается посредством тысяч экстрактивных институтов — карманных фирм, оформленных на родственников и друзей и получающих госзаказы, НКО, сидящих на субсидиях и грантах и т.д. До какого-то момента эта сеть развивалась экстенсивно в довольно неконкурентной среде. Однако, и сеть вовлекала всё больше участников, и сами объемы ренты не безграничны, что в итоге привело к конкуренции за доступ к ней. Это, как мне кажется, ключевой момент.

В условиях конкуренции произошел отбор самых эффективных институтов и людей, занимающихся этим "бизнесом". Дальше больше: финансовые санкции привели к тому, что поток денег, напрямую уходящих за рубеж с верхних этажей этой структуры сильно ужался. Зато по "кровеносной системе" патронажных связей был перенаправлен вниз. Таким образом, нижние субгруппы получили больше выгоды и стали ещё более заинтересованы в поддержании статуса-кво. А их навыки функционирования в конкурентной среде стали важнейшим фактором для поддержания экономики, например, для организации параллельного импорта, на котором они тоже получают доход.

Это не значит, что экономика России выстояла только благодаря этой многоуровневой сети извлечения ренты. Многие бизнесмены, не включенные в эту структуру, тоже сыграли свою роль, возможно, не меньшую. Но это и не ограничивает потенциальную эвристическую ценность гипотезы о значимом вкладе многоуровневой сети распределения ренты в устойчивость режима и российской экономики, в целом.