В середине нулевых я несколько раз подряд ездил на конференцию, которую организовывал Центр изучения Восточной Европы Варшавского университета. Российским исследованиям там традиционно было посвящено много докладов. В эти годы уже наметился устойчивый тренд на усиление авторитарного режима, что способствовало росту научного интереса к политическим трансформациям в России. Тем не менее уже тогда я обратил внимание на странную оптику, которую использовали многие выступающие. В основе большинства докладов были либо морально-этические оценки, либо попытки выдать желаемое за действительное. То есть опять же политические суждения вместо результатов политологических исследований. Постепенно на конференции политическое содержание стало доминировать над научным, и я просто перестал туда ездить. Возможно, я сам чуть вырос в профессиональном плане и стал видеть то, чего раньше не замечал. Чтобы избежать неуместных обобщений, замечу, что несколько лет спустя я побывал на факультете политических наук и журналистики Варшавского университета. И там встретил учёных, которые оказались со мной солидарны в оценке своих же коллег из Центра изучения Восточной Европы.

А вспомнил я об этом в связи с недавним семинаром, в котором принял участие. Здесь в университете были учёные-международники из Польши, которые выступили с докладом о войне. И если описательная часть, которую в первую очередь сделали для студентов, была на достойном уровне, то аналитический блок и научная дискуссия, на мой взгляд, совсем не получились. На все вопросы, которые были заданы, в том числе и мной, ответы были сформулированы без опоры на какие-то исследования и данные. Некоторые тезисы совсем были взяты с потолка: вроде "85% россиян — имперцы, которые хотят поработить соседей". А прогнозы — опять же попытка выдать желаемое за действительное (wishful thinking).

Я совсем не против того, чтобы у исследователей была гражданская позиция. Это нормально. Но я регулярно сталкиваюсь с тем, когда эта гражданская позиция выдаётся за экспертное мнение. Так что проблема, о которой я написал в предыдущем посте, вообще-то существует не только в России. Политология как наука суждений кристаллизуется там, где учёные не владеют современным инструментарием политических исследований. Особенно это бросается в глаза на фоне стремительного развития методов — и качественных, и количественных, — которое можно наблюдать в последние лет двадцать. Хотя термин "революция достоверности" чаще используется в контексте развития экономической науки, в политологию и другие смежные социальные науки эта революция тоже привнесла немало.

Вышесказанное справедливо даже для США, считающихся интеллектуальным центром мировой политологии. Если обратить внимание на университеты второго-третьего эшелона, можно обнаружить множество учёных, работы которых тоже основаны на суждениях, а не исследованиях. А в такой специфической области как area studies и в ведущих университетах есть представители политологии суждений. Небезызвестный М. МакФол, работающий сейчас в Стэнфорде, например.

И последнее. Я не хочу, чтобы кто-то увидел в моих постах только негатив относительно обозначенных тенденций. Артикуляция политических суждений для науки, скорее, имеет даже положительный эффект, так как стимулирует дискуссию и исследования. Естественно, там, где для этого есть соответствующие условия. В России, к слову, их нет, поэтому и дискуссия и исследования почти отсутствуют. Но, в целом, проблема, на мой взгляд, в том, что выходя за пределы научного сообщества суждения воспринимаются обывателями как научное знание. А авторы этих суждений такому пониманию только способствуют. И происходит это не только в России. #политология