Как и ожидалось, официальный дискурс элит в Казахстане и России строится вокруг того, что революция возможна только как продукт влияния неких кукловодов извне. Это классическая рамка, формулируемая автократами, которая снимает ответственность с самих элит и лишает граждан субъектности (второе — вообще, тема для отдельного поста). Но реальность, как обычно, сложнее. Более того, хотя в предыдущем посте я отметил, что политическая наука хорошо может многое объяснить, стоит добавить и несколько слов о невысоком прогностическом потенциале теорий в подобных вопросах.

Я об этом писал полтора года назад, и считаю, что имеет смысл актуализировать тот пост. В целом, проблематика масштабных социально-политических конфликтов уже давно разрабатывается в социальных науках, и работы К. Маркса, П. Сорокина, Ч. Тилли подробно изучаются студентами в рамках теоретических курсов. Но что происходит на мезо- и микроуровне, да ещё и в современном сложном и динамичном мире, далеко не всегда можно предсказать. В этом отношении, например, часто упоминают идею, предложенную экономистом Т. Кураном (1). Он объясняет через призму теории общественного выбора, что каждый индивид принимает решение об участии в протесте, оглядываясь на окружающих. Именно от поведения других людей зависит условно рациональное ощущение баланса индивидуальных выгод и издержек. Но эвристический потенциал такого подхода, несмотря на его вполне логичное обоснование, остаётся неясным. И хотя Т. Куран предлагает объяснительную модель (2), я лишь в общих чертах представляю дизайн эмпирического исследования, который может быть предложен для прогнозирования революционных событий в этой методологической рамке. Да и сам автор отмечает целый ряд ограничений своей модели.

Очень интересный подход предлагают авторы статьи "On revolutions" (3). Они апробируют метод, позволяющий ретроспективно фиксировать революции. Причём не только социально-политические, но и, к примеру, технологические и культурные. Отталкиваясь от определения, что революции заключаются в резких локализованных изменениях, которые оставляют статистические "следы", они формулируют "революционный детектор", выявляющий такие изменения во временных рядах с помощью непараметрического точного теста (non-parametric permutation test). Для идентификации "следов" используется метод Foote novelty, разработанный для определения резких изменений в технологиях обработки сигналов. Авторы тестируют метод не только на трёх волнах демократизации по С. Хантингтону, используя набор данных V-Dem, но и обнаруживают три "революции" в американской поп-музыке, или "революции" в популярности женских имён в США.

Хорошо, с ретроспективным анализом более-менее ясно, но как быть с прогнозами? Здесь есть большое поле для дальнейшей работы. Предположим, что существуют триггеры революций, которые кроются в политических ценностях, экономической ситуации, режимных характеристиках или эффективности государственных институтов. Есть хорошие наборы данных, устоявшиеся в социальных науках, которые описывают эти аспекты. Если эти предикторы операционализировать в соответствии с описанной выше теоретической рамкой, полагаю, можно построить и работающую объяснительную модель. Но это задача для большой команды и финансирования на уровне, как минимум, гранта РНФ. #методология

(1) Kuran, T. (1989). Sparks and prairie fires: A theory of unanticipated political revolution. Public Choice 61, 41–74 . DOI: 10.1007/BF00116762
(2) Kuran, T. (1995). The Inevitability of Future Revolutionary Surprises. American Journal of Sociology, 100(6), 1528-1551.
(3) Leroi, A.M., Lambert, B., Mauch, M. et al. (2020) On revolutions. Palgrave Commun 6, 4. DOI: 10.1057/s41599-019-0371-1