​​Интересное исследование И.А. Иншакова и О.Ю. Малиновой, результаты которого опубликованы в Политической науке, показывает взаимосвязь между характером политического режима и особенностями развития политологии (1). Авторы обнаруживают значимые связи между уровнем демократии и некоторыми параметрами политической науки. Исследовательский вопрос в их работе обусловлен довольно популярным в академической среде тезисом, который сформулировал известный политолог С. Хантингтон: "Там, где сильна демократия, сильна и политическая наука; там, где демократия слаба, политическая наука тоже слаба... Возникновение демократии стимулирует развитие политической науки, а развитие политической науки может отчасти способствовать возникновению и стабилизации демократии". В качестве эмпирической базы для исследования выступают результаты опроса политологов из разных стран в рамках проекта Professionalization and Social Impact of European Political Science

В статье очень много интересных выводов с иллюстрациями. Например, из всех рассмотренных параметров политической науки самая сильная связь обнаруживается между уровнем демократии и позиционированием политической науки вне академической среды, результатом которого является ее «заметность» (visibility) в публичном поле (см. рисунок). При этом авторы не обнаружили устойчивой связи между уровнем демократии и взаимодействием ученых-политологов с органами законодательной и исполнительной власти. Правда, они отмечают, что существует слабая значимая связь между уровнем демократии и степенью формализованности практик вовлечения ученых в консультативную и экспертную деятельность. Наконец, в статье подчёркивается отсутствие каких бы то ни было связей между уровнем демократии в стране и уровнем интернационализации ее политической науки. В общем, рекомендую почитать всем интересующимся.

Я же обратил внимание (и авторы тоже об этом упоминают), что Россия сильно выбивается из общих тенденций почти во всех аспектах анализа. Предполагаю, что возможное искажение здесь кроется в самих данных. Речь не об ошибке в исследовании коллег, а о результатах опроса ProSEPS, которые они используют. В России опрошено 107 респондентов, и я думаю, что выборка довольно размыта, а значит есть основания полагать, что ответы тоже дают значительный разброс. Дело в том, что отечественное политологическое сообщество очень разрозненно. Причём линия разграничения, на мой взгляд, явственно проходит по институциональным границам. Например, учёные, представляющие ядра двух профессиональных организаций - Российской ассоциации политической науки и Российского общества политологов - сильно различаются по своим взглядам и на политическую науку, и политические процессы в России. А ещё есть достаточно сильно обособленное сообщество политологов Вышки. Все эти группы между собой латентно конкурируют, хотя на публике стараются демонстрировать уважение к позициям друг друга. Так что разобщённость политологического сообщества могла проявиться в том числе и в ответах, которые они могли давать в анкетах опроса. Я и сам постоянно спорю со своими коллегами относительно того, кого считать политологом в России. Здесь я тоже часто выражаю свою позицию, что следует разделять учёных и медийных "политологов". Однако знаю множество коллег, которые с этим мнением категорически не согласны или используют другие критерии для определения границ профессии.

(1) Иншаков И.А., Малинова О.Ю. (2020). Действительно ли «политическая наука сильна там, где сильна демократия»? Анализ результатов опроса политологов из 39 стран. Политическая наука. № 1. С. 35–63. DOI: 10.31249/poln/2020.01.02