Поздравляю Дмитрия Прокофьева и его канал Деньги и песец с достижением очередного рубежа! А отдельно хочу выразить благодарность за наводку на книгу Эрика Хобсбаума Бандиты, которая была опубликована ещё в 1969 году, а теперь и переведена на русский язык (1). С большим интересом начал читать и хотел бы немного поспорить с уважаемым Дмитрием относительно его позиции в рассмотрении этой работы здесь и здесь.

Всё-таки Э. Хобсбаум рассматривает социальный бандитизм как форму низового лидерства и благородного бунтарства. Речь у него идет о героях вроде Робин Гуда, которые борются за справедливость и защищают угнетённых. «Суть социального бандита как явления в том, что он — крестьянин вне закона, преступник в глазах феодала-землевладельца и государства. Но он находится внутри крестьянского общества, которое расценивает его как героя, защитника, мстителя и борца за справедливость, даже порой как лидера освободительного движения, во всяком случае — как объект восхищения, помощи и поддержки.» В этом контексте аналогии, предложенные коллегой, мне кажутся не очень точными. Возможно, дело здесь в негативной коннотации, возникающей в связи с употреблением термина бандит. Это, кстати, один из аспектов, за которые я часто критикую конструктивистские подходы - метафоры, используемые учёными, могут получать новое содержание, которое идёт вразрез с тем, что в них закладывал автор.

Э. Хобсбаум, как и полагается конструктивисту-марксисту, описывает социальных бандитов как лидеров низовой самоорганизации, противодействия гнёту государства и капиталистов и, в широком смысле, как драйверов построения нации в направлении снизу вверх. Таким образом, социальный бандит не просто локальный герой, но и противовес другим бандитам. Тем, о которых убедительно написал М. Олсон в своей работе Power and prosperity, - "кочующим" и "стационарным" (2). И в рамках олсоновского подхода наблюдения уважаемого Дмитрия Прокофьева мне представляются очень актуальными.

Современная российская элита удивительно сочетает в себе и тех, и других. Она представляет собой гибрид кочующего и стационарного бандита (в отрыве от оценочных коннотаций, только концептуально). С одной стороны, элиты реализуют стратегию максимального извлечения ренты в краткосрочной перспективе, так как уровень неопределённости довольно высок. С другой же стороны, есть и долгосрочные стратегии, направленные на то, чтобы поддерживать определённый уровень социально-экономической стабильности и, следовательно, гарантировать себе извлечение ренты в будущем. При этом конфликт стратегий проходит по вертикали: чем выше элита, тем важнее "стационарная" стратегия, и, наоборот, низовые (региональные) элиты больше похожи на "кочующего" бандита. Эту гипотезу, кстати, очень хорошо можно обосновать, если провести аналогию между активной горизонтальной мобильностью (ротацией) российских элит и традициями кочевого образа жизни.

(1) Эрик Хобсбаум. Бандиты. М.: Университет Дмитрия Пожарского; Русский фонд содействия образованию и науке, 2020. Перевод с английского Николая Охотина.
(2) Mancur Olson. 2000. Power and prosperity. New York: Basic Books.