Пандемия коронавируса подсветила две важные проблемы, которые интересуют меня как политолога. Во-первых, это кризис доказательной (evidence-based) экспертной поддержки в принятии решений. Неопределённость и паника, вызванные новым вирусом, сильно повлияли на интерпретации академических знаний о вирусах, эпидемиях, человеческом поведении, экономике и политике. Несмотря на то, что учёные постоянно дискутируют по широкому спектру профессиональных вопросов, критерии научного знания, построения логических закономерностей, обоснования зависимостей и каузальных связей довольно устойчивы и, самое главное, признаются всем академическим сообществом. При этом сами учёные под влиянием вала информации, часто недостоверной, начали давать совершенно противоположные рекомендации. Возможно, потому, что их экспертное знание подверглось влиянию личностных установок, ошибок и искажений восприятия. Они (biases) есть всегда, но в науке нивелируются методически как на уровне сбора, обработки и интерпретации данных, так и посредством обсуждения исследований на семинарах и конференциях, рецензирования рукописей. Но в случае с пандемией на учёных стали давить со всех сторон, требуя знаний и экспертных рекомендаций в кратчайшие сроки, да ещё и в условиях общей паники. В результате размылось качество научной работы и, соответственно, экспертизы. Как следствие, мы до сих пор не знаем обоснованных и признанных всем академическим сообществом ответов на множество вопросов. Носить ли маски? Нужен ли всеобщий локдаун или только для определённых категорий граждан? Как поддерживать экономику? Доверять ли вакцинам и каким? Вернее, каждый из нас знает какие-то свои ответы, которые сочетаются с нашими ценностями, установками и особенностями восприятия. Более того, для каждого из ответов имеется научная аргументация. Это и есть свидетельство кризиса доказательной экспертизы.

Во-вторых, сильная поляризация мнений относительно вируса и ответа государств на вызовы пандемии может иметь существенные политические последствия. Если предыдущее десятилетие стало периодом популизма, то сейчас ситуация может сильно измениться. Популисты, кстати, в условиях пандемии подтверждают своё название и идут на поводу у толпы, которая не всегда представляет большинство, но при этом громче выражает свою позицию. Когда толпа почувствует на себе результаты этой политики, то обвинит в них не себя, а именно тех политиков, которые её послушались. И в этих условиях появляется шанс у политических сил, которые пока не имеют широкой общественной поддержки. Самым большим камнем преткновения, на мой взгляд, стало вмешательство государства в личное пространство и ограничение свобод. Во многих странах сложилось значимое меньшинство, которое активно выступает против обязательного ношения масок, ограничения передвижений, обязательной вакцинации, да и вообще сильно разочаровалось в состоятельности государства (state capacity) как института. В этой среде есть хороший потенциал даже не для либеральной, а либертарианской идеологии. Если либертарианцы используют эту возможность, то, как мне кажется, могут реально аккумулировать протестные группы ковид-диссидентов. И время в этом случае работает на них. Чем дольше это будет продолжаться, тем больше людей будет перетекать в этот лагерь. Я, кстати, имею в виду не только те партии, которые называют себя либертарианскими. Я говорю о системе ценностей, в целом. Так, например, в Республиканской партии США вполне вероятно появление такого политического крыла. Особенно на фоне заявлений Джо Байдена о том, что он собирается ещё больше ужесточить меры по ограничению свобод в связи с пандемией.