Редактор Science Герберт Холден Торп в своей колонке напоминает, что 75 лет назад Вэнневар Буш представил Президенту Г. Трумэну свой доклад "Science - The Endless Frontier", который заложил основы системы финансирования фундаментальных исследований в США. Рассказывая эту историю он утверждает, что наука всегда была политически значимой, и делает следующий вывод: "наука процветает, когда на её стороне прагматичные и искусные политики, и страдает, когда её оппоненты политически сильнее". Сложно не согласиться. Но в свете его предпоследнего текста, который был опубликован в конце июня, этот тезис звучит ещё интереснее, ведь оказывается, что "убедительных слов порой тоже недостаточно". Приводя в пример дискуссии об окружающей среде и ситуацию с пандемией коронавируса, Г.Х. Торп замечает, что "научное сообщество проигрывает цифровому левиафану дезинформации". И обвиняет в этом политиков.

И вот здесь я бы поспорил. Про политиков я скажу ниже, но вина в размывании значимости настоящего научного знания и плохом качестве научной коммуникации лежит, в том числе, и на самом сообществе исследователей. Я уже высказывал своё удивление тем, как на пандемию реагируют учёные. Но есть и ещё целый ряд вопросов. Кто выдавал гипотезы за работающие модели? Кто строил пугающие экспоненты, основанные на некачественных данных? Кто размещал в открытом доступе препринты без должного экспертного обсуждения, понимая, что журналисты в погоне за кликами опубликуют любую "сенсацию"? Почему экономисты, политологи и специалисты по публичной политике не смогли предложить внятные ответы на вызовы пандемии?

Относительно политической науки у меня в этом контексте есть пара соображений.
Во-первых, мы на самом деле всё чаще наблюдаем, что научное знание для политиков становится в меньшей степени ценностью, и в большей - политическим инструментом. Обратите внимание, как политики апеллируют к науке и поддерживают учёных, когда им это выгодно, и замалчивают результаты научных исследований, когда они расходятся с их собственными установками или ожиданиями избирателей. Это касается и естественных наук (ГМО, научное обоснование гомосексуального поведения, доказательная медицина и др.), но особенно ярко проявляется в науках общественных. Именно поэтому учёных, которые критикуют политиков и бюрократов, отодвигают от экспертизы в процессе принятия решений. На их место приходят лояльные эксперты, квалификация которых может быть разной. В итоге, иррациональная паника, охватившая и управленцев, и работающих на них экспертов, только усилила негативные эффекты.

Во-вторых, как я уже заметил, политологи далеко не всегда могут дать хорошие советы. Чьи работы вспомнили в связи с пандемией? Джорджио Агамбена и Нассима Талеба. Серьёзно? На мой взгляд, это прямое следствие кризиса позитивизма в современных общественных науках. Мы очень много знаем о разнообразных кейсах на микроуровне, но уже давно не можем сказать ничего нового в целом об обществе, которое стремительно меняется. В результате страдают прогностическая функция науки и её потенциал для поддержки принятия политических решений. Но сами учёные, участвующие в выработке и экспертизе решений, этого признавать не хотят.