#публичноеуправление #сетевойподход
Переходим к самому интересному. Неолиберальная экономическая политика имеет множество важных последствий, три из которых я подчеркну в этом посте. Во-первых, снижается регуляторная нагрузка на экономику, а у бизнеса появляется больше стимулов для развития. Во-вторых, есть и важный политический эффект: децентрализация и ресурсный рост в негосударственном секторе приводят к укреплению сетей политики (policy networks), которые постепенно переходят от влияния на политику на уровень совместного с государством производства политики (1, 2). В-третьих, дерегулирование несёт целый ряд потенциальных рисков для общества, за которые так сильно и ругают неолиберализм. Чтобы минимизировать эти риски, государство продолжает регулировать социально значимые аспекты (трудовые отношения, экологическую безопасность, нормы качества производимых товаров и т.д.). Таким образом, формируется пост-регуляторная среда (3, 4, 5), в которой нормы и правила игры вырабатываются совместно государством, бизнесом и третьим сектором, в том числе гражданскими сетями (citizen-based regulation).

Описанные тенденции, за редким исключением, характерны для развитых делиберативных демократий (о России в этом контексте будет следующий пост). Кроме того, даже в этих странах пост-регуляторная среда появляется далеко не во всех отраслях, кластерах и рынках, так как для её возникновения необходимо сочетание, как минимум, всех трёх вышеописанных факторов. Правда, нужно отметить, что возможны и другие механизмы, например, когда государство не минимизирует присутствие на рынке, а наоборот, приходит в нерегулируемые до этого области. Хорошей иллюстрацией здесь могут быть кейсы внедрения General Data Protection Regulation (GDPR) в Европейском Союзе или недавние попытки администрации Д. Трампа регулировать политику управления контентом в социальных медиа. Кстати, о том, как рано или поздно платформенная экономика будет системно регулироваться, я потом напишу отдельную серию постов.

Но вернёмся к тому, с чего началось это повествование. Оптимизм, связанный с формированием пост-регуляторных практик, может быть значительно скорректирован такими ограничениями на мезоуровне, как ресурсный дисбаланс, остаточное влияние регуляторов и политиков, неустойчивость институциональных горизонтальных связей, фрейминг дискурса знаний. Именно это я имел в виду, когда писал о возможных серьёзных препятствиях для публичного управления, основанного на неолиберальных подходах. И пост-регуляторика, концептуально оформленная в рамках теории нового публичного управления, пока не даёт хороших ответов на эти вызовы.

(1) Pestoff, V. (Ed.), Brandsen, T. (Ed.), Verschuere, B. (Ed.). (2012). New Public Governance, the Third Sector, and Co-Production. New York: Routledge, https://doi.org/10.4324/9780203152294
(2) Sorrentino, M., Sicilia, M., Howlett, M. (2018) Understanding co-production as a new public governance tool. Policy and Society. 37:3. 277-293. DOI: 10.1080/14494035.2018.1521676
(3) Black, J. (2001) Decentring regulation: understanding the role of regulation and self regulation in a" post-regulatory" world. Current Legal Problems 54(1), 103–146.
(4) Scott, C. (2004). Regulation in the Age of Governance: The Rise of the Post- Regulatory State. In The Politics of Regulation, edited by Jacint, Jordana and David Levi-Faur, 145–74. Cheltenham: Edward Elgar.
(5) Crawford, A. (2006). Networked governance and the post-regulatory state?: Steering, rowing and anchoring the provision of policing and security. Theoretical Criminology, 10(4), 449–479. https://doi.org/10.1177/1362480606068874