Коллеги из @youthpolicy связывают снижение доверия к власти в молодёжной среде с феноменом первого кризиса. Да, возможно, этот ответ лежит на поверхности, но скорее всего здесь есть и глубинные факторы. Попробую немного уточнить.

Уровень поддержки властных элит в политической науке объясняется двумя наборами факторов: обобщая их можно назвать рациональными и поведенческими. Во-первых, принято считать, что теория ретроспективного голосования наиболее полно объясняет динамику электоральной поддержки (1, 2), то есть экономические факторы являются базовыми предикторами доверия. Проще говоря, если уровень жизни растёт, доходы увеличиваются, а безработица снижается, то поддержка показывает позитивную динамику, и вероятность избрания инкумбента увеличивается. Во-вторых, есть набор факторов, которые ограничивают рациональное поведение. Например, экзогенные шоки, такие как мировой экономический кризис, который не является следствием ошибок национальной элиты (3). Стихийные бедствия также негативно сказываются на динамике доверия элитам (4, 5). Можно предположить, что пандемия коронавируса имеет такой же эффект.

В исследованиях подчёркивается, что экономические факторы вносят фундаментальный вклад в динамику поддержки, а иррациональные факторы имеют незначительное краткосрочное влияние. Тем не менее значимость второй группы факторов определяется ценностными установками. В странах, где доминируют постматериалистические ценности (в основном, это развитые демократии) роль иррациональных факторов меньше, а в переходных демократиях, гибридных и авторитарных государствах влияние иррациональных факторов возрастает и имеет более продолжительное действие. Интересно, что согласно данным World Values Survey российская молодежь постепенно приближается в этом отношении к западной. Хотя замечу, разница всё ещё существенная.

Таким образом, наиболее вероятно, что снижение доверия к власти и элитам в молодежной среде в России связано в первую очередь с долгосрочными проблемами российской экономики, отсутствием нормальной государственной поддержки во время пандемии и частично негативными эмоциональными аспектами онлайн-обучения и изоляции. То есть эффект "первого кризиса", наверное, имеет место, но не так уж значим.

(1) Fiorina, Morris P. Retrospective Voting in American National Elections New Haven: Yale University Press, 1981, pp. xi, 249
(2) Lewis-Beck, M.S. Economics and the American voter: Past, present, future. Polit Behav 10, 5–21 (1988). https://doi.org/10.1007/BF00989377
(3) Leigh, A. (2009), Does the World Economy Swing National Elections?. Oxford Bulletin of Economics and Statistics, 71: 163-181. doi:10.1111/j.1468-0084.2008.00545.x
(4) Cole, S., Healy A., Werker, E. Do Voters Demand Responsive Governments? Evidence from Indian Disaster Relief. Journal of Development Economics 97, no. 2 (March 2012): 167–181.
(5) Lazarev, E., Sobolev, A., Soboleva, I., & Sokolov, B. (2014). Trial by Fire: A Natural Disaster's Impact on Support for the Authorities in Rural Russia. World Politics, 66(4), 641-668. doi:10.1017/S0043887114000215