Электронное голосование: что нужно знать перед региональными выборами (1/2)

10 сентября в 40 субъектах пройдет Единый День (дни?) Голосования, по итогам которого будут избраны губернаторы и созывы законодательных собраний. В 25 субъектах будет работать ДЭГ — дистанционное электронное голосование. Как человек, который давно изучает этот феномен, постараюсь кратко рассказать, что из себя представляет ДЭГ.

Сейчас в России действуют две системы электронного голосования. Первая — московская, разработана силами ДИТ, действует только на выборах в столице. Вторая — федеральная, сделана «Ростелекомом» по заказу ЦИК РФ. У обеих систем есть большие проблемы с транспарентностью — организовать реальное независимое наблюдение за их работой де-факто невозможно, хотя про московский ДЭГ мы знаем немного больше благодаря пиар-усилиям мэрии и хотя бы попыткам сделать подобие наблюдения в прошлые года. Чем они отличаются, так это влиянием на итоги выборов и стратегией властей по обеспечению нужных результатов.

Московский ДЭГ впервые экспериментально использовали в трех одномандатных округах на выборах в Мосгордуму 2019 года. Тогда самым громким кейсом оказался исход голосования в 30 округе, где оппозиционный кандидат Роман Юнеман уступил собянинской самовыдвиженке Русецкой с разницей в 84 голоса благодаря тотальному перевесу последней на ДЭГ. Команда Юнемана тогда выпустила огромный доклад, посвященный ДЭГ, который я советую почитать всем, кому интересна тема — авторы выявили массовое принуждение бюджетников регистрироваться и голосовать электронно (включая кейсы, когда у сотрудников госструктур собирали паспорта и аккаунты), нашли скрипт-фальсификатор, позволяющий влиять на итоги ДЭГ, а также указали на другие юридические проблемы и уязвимости безопасности электронного голосования. В 2020 году на голосовании по Конституции ситуация с административной мобилизацией на ДЭГ повторилась. Самым же ярким случаем стало голосование в московских одномандатных округах на выборах в Госдуму 2021 года — тогда оппозиционные кандидаты выиграли более десятка мандатов по всему городу, но после публикации итогов ДЭГ ситуация перевернулась с ног на голову. Тогдашние исследования и свидетельства показали ту же массовую мобилизацию бюджетников на ДЭГ, но самое главное — выявили возможность подмены результатов голосования избирателей благодаря функции переголосования, а также показали, что настоящие ключи от системы находятся под контролем не наблюдателей, а кого надо. В 2022 году на муниципальной кампании в том числе благодаря ДЭГ оппозиционные с 2017 года местные советы снова оказались под контролем Едра/«Моего района».

Федеральный ДЭГ впервые использовался на довыборах в Госдуму 2020 года, затем более массово в шести регионах на выборах в Госдуму-2021 и в четырех регионах на губернаторских и местных выборах в 2022 году. Мой количественный анализ данных не обнаружил каких-либо аномальных результатов на федеральном электронном голосовании ни в одном из кейсов, равно как и свидетельств настоящей массовой мобилизации бюджетников на голосование (подробнее о моей методологии и результатах исследования в следующей серии постов).

В случае с московским ДЭГ можно выделить следующие проблемы: 1) массовую административную мобилизацию зависимого от власти электората на рабочем месте — их волеизъявление могут контролировать напрямую работодатели, могут вообще передать право голосования третьему лицу, бюджетники могут сами голосовать лояльно из страха, что начальство узнает, как они проголосовали на самом деле; 2) существует техническая возможность подменить результаты голосования; 3) ДЭГ непрозрачен и организовать реальное наблюдение за его работой нереально. Федеральный ДЭГ — это кот в мешке, о котором мы знаем мало, но пока серьезных проблем с его работой зафикисировано не было.