Аномальные регионы и национальный вопрос: мифы и реальность

Вокруг национальных республик РФ есть несколько крайних позиций. Для рунатов это вечная красная тряпка — угрозы сепаратизма, ограничение прав русских, массовые фальсификации, вот это вот все. Для деколонизаторов — чуть ли не прародители будущих свободных государств малых народов (максимально осуждаем). Из объективного — сложно не согласиться, что именно во многих нацреспубликах сложились специфические субнациональные авторитарные режимы. Где же правда?

Псевдо-федеративное устройство СССР предполагало асимметрию в полномочиях регионов — те, которые образовывались по национальному признаку в период коренизации, получали некоторую автономию в области культурной политики, во многих из них стали складываться региональные элиты из представителей «титульных наций». С распадом Союза Россия превратилась во вполне себе реальную и ассиметричную федерацию. Пользуясь своим привилегированным положением, элиты республик вступили в противостояние с федеральным центром для усиления собственных позиций, давя на угрозу сепаратизма. В 1990-м году многие республики принялись принимать декларации о суверенитете. Дальше всех ушел Татарстан, в котором в 1992 году прошел референдум о государственном суверенитете. Вылилось это в Федеративное соглашение 1992 года, по которому за республиками были зафиксированы уникальные условия разграничения полномочий между региональными и федеральными властями, а также квота в федеральном парламенте. С Татарстаном же пришлось заключать аж отдельный договор. И хотя в Конституции 1993 года было зафиксировано верховенство ее норм над договором и равенство всех субъектов федерации, де-факто РФ так и осталась асимметричной федерацией, где к национальным республикам оставался особый подход.

Благодаря этому, в 1990-х в подобных регионах сложились субнациональные авторитарные режимы, во внутреннюю политику которых федеральный центр не вмешивался в обмен на нужные результаты выборов. В 00-е эти режимы включились в путинскую вертикаль и превратились в анклавы аномального голосования.

Механизмы обеспечения таких результатов — политические машины. Это вертикальные политические структуры, которые появляются в странах с неразвитой партийной системой, наверху которых находятся политические элиты, ниже — крупные работодатели, обычно чиновники или владельцы крупных промышленных предприятий, которые мобилизовывают экономически зависимый от себя электорат (рабочие, пенсионеры, госслужащие) с помощью подкупа или принуждения. Привычное для нас название — административный ресурс.

Почему же самые мощные политическием машины сложились в основном в нацреспубликах? На это отвечают исследователи в области электоральной географии: большая доля сельских и индустриальных территорий, где намного легче манипулировать волеизъявлением граждан, ведь их благополучие часто связано порой с единственным крупным работодателем, а независимое наблюдение такие районы покрывает плохо. Национальный фактор здесь — сам факт компактного проживания «титульных наций» республик в подобных районах, а также уже упомянутая сепаратистская и этнонационалистическая повестка, которую региональные элиты могут подогревать для усиления своих переговорных позиций с центром. Важна и композиция региональных элит — насколько они сильны или фрагментированы.

Поэтому не существует правила аномальный регион = нацреспублика. Не каждая республика является таковым — например, Карелия, Хакасия и Коми. И не каждый аномальный регион — республика, например, Кузбасс или Ставрополье. Более, электоральная ситуация в субъектах может меняться на протяжении большого периода времени.