Автократ против партии власти: почему «Единая Россия» никогда не станет КПСС

Несмотря на то, что мы привыкли представлять себе типичный авторитарный режим как диктатуру, в которой одно лицо занимает высший пост и правит с опорой на одну доминирующую партию, реальность несколько сложнее.

В своей статье “Autocratic Breakdown and Regime Transitions: A New Data Set” (2014) Барбара Геддес и соавторы делят авторитарные режимы на несколько типов исходя из того, какая правящая группа находится у власти — принимает главные политические решения: военная, партийная (“dominant-party dictatorship”), персоналистическая, монархическая или гибридная диктатура. Подробнее рассказывал об этой классификации тут.

Возможно, вы также слышали о теории селектората. Селекторат — это группа, которая включена в процесс принятия решений и от поддержки которой зависит власть политических лидеров. Сердцем селектората является коалиция победителей — непосредственно политические лидеры режима — та самая правящая группа по Геддес. Очень упрощая, авторитарные режимы отличаются от демократий намного более узким кругом людей, принадлежащих к селекторату.

Думаю, на этом этапе уже должно быть понятно, чем отличаются друг от друга партийная и персоналистская автократии — они различаются составом коалиции победителей или правящей группы. В первой — это партийная верхушка, во второй — автократ и его ближайшее окружение. Причем в персоналистской автократии может быть своя партия власти, а ее члены – быть частью селектората. Но она не будет являться главной и единственной опорой власти, а верхушка партии ≠ верхушка режима. Зачем же тогда персоналистские автократы зачастую создают такие организации и какова их роль? Рассмотрим на примере нашей многострадальной.

«Единая Россия» возникла в начале 2000-х в результате слияния кремлевского блока «Единство» и блока сильных губернаторов «Отечество — Вся Россия» и изначально создавалась как партия власти. Она выполняла три важнейшие функции: 1) взятие под контроль законодательной ветви власти в регионах и на федеральном уровне; 2) кооптация региональных элит; 3) аккумуляция сил и ресурсов на поддержку автократов и себя любимой. Для обеспечения доминирования в первой половине 2000-х реформировали избирательное и партийное законодательство, чтобы дать ЕР более выгодные условия на выборах и ударить по конкурентам — ввели смешанную систему выборов в регионах, ужесточили требования к регистрации партий, отменили избирательные блоки и объединения. В результате к концу 2000-х ЕР доминировала в Госдуме (которая теперь избиралась на 100% по пропорциональной системе), региональных легислатурах, а большинство губернаторов были членами партии – прямые выборы губернаторов тоже, отменили, кстати, теперь они назначались президентом при одобрении региональных парламентов, где большинство было, сюрприз, у Едра. К концу нулевых при президентстве Медведева «Единая Россия» как организация оказалась на пике своего влияния. Но дальше что-то пошло не так…

Партия власти несет свои издержки и риски: 1) при кооптации элит и чиновников в партию попадает множество сомнительных кадров, которые начинают портить имидж организации и приводить к снижению ее поддержки; 2) негативный бренд партии начинает ударять по популярности автократа; 3) сильная институционализированная партия власти — опасность для диктатора персоналистского типа, который максимизирует лишь личную власть, ради чего ослабляет остальные институты. Что мы и увидели уже в 2010-х: ужасные для ЕР итоги выборов в Госдуму 2011 года, возвращение к смешанной системе выборов в ГД, рокировочка и возвращение Путина вместо дальнейшего транзита власти к преемнику под патронажем партии власти, вернули губернаторские выборы, на которых кандидаты часто шли как бы в роли самовыдвиженцев, а не политиков ЕР – роль партии власти с этого момента только продолжала снижаться. Поэтому шанс России стать партийной, а не персоналистской диктатурой был упущен уже на рубеже 2000-х и 2010-х, что скорее даже хорошо — исключая монархии, партийные автократии самые долгоживущие недемократические режимы.