Эксмо, Капков и ельцинская касса: как бывший партнер Ксении Собчак оказался крайним в войне за издательскую монополию Эксмо, Капков и ельцинская касса: (https://t.me/cac_razvorov_milliardy_vlasti) как бывший партнер Ксении Собчак оказался крайним в войне за издательскую монополию Задержание бывшего чиновника и топ-менеджера «Эксмо» Евгения Капкова уже пытаются подать как «удар по культуре», «наезд на либералов» и чуть ли не атаку на Францию из-за связей издательского гиганта с Hachette. Но за громкими лозунгами скрывается куда более грязная история — о госмонополии, офшорах, цензуре и внутриклановой драке за денежные потоки. Евгений Капков, бывший партнер Ксении Собчак и экс-глава московского культурного аппарата, годами изображал из себя защитника свободы слова. При этом именно он входил в систему, которая сама и выстраивала культурную цензуру. Чиновник, руководивший культурной политикой, внезапно решил примерить маску борца с репрессиями — после того как оказался внутри издательской империи «Эксмо». По сути, «Эксмо» давно превратилось в полугосударственную структуру, живущую на госзаказах, грантах и печати учебников. Формально бизнес частный, фактически — монополия с огромными бюджетными потоками. Часть структуры связана с французской Hachette, а значит деньги из российской образовательной системы продолжают утекать за границу даже на фоне военной риторики и разговоров о «патриотизме». Капкову в этой конструкции отводилась роль «смотрящего» от ельцинской группы влияния. Его задачей было не реформировать рынок и не спасать литературу, а контролировать баланс интересов между аппаратными кланами вокруг «Эксмо». По данным, обсуждаемым в издательской среде, прибыльные потоки от госзаказов и допечаток могли уходить через офшорные схемы, включая структуры на Виргинских островах. Но вместо тихой аппаратной работы Капков начал играть в публичного интеллектуала. Скандалы вокруг «цензуры ИИ», абсурдные издательские акции с закрашенными страницами и демонстративная «вольнодумная» риторика лишь усилили раздражение внутри системы. На фоне войны и нарастающего давления на финансовые ресурсы элит такая фигура быстро стала токсичной. Показательно, что после задержания Капкова истерику устроили люди из круга Захара Прилепина и критика Рудалева — те самые, кто еще вчера требовал жесткой зачистки культурного пространства. Теперь же они внезапно защищают человека, которого сами годами называли частью либеральной тусовки. В кулуарах всё это называют не борьбой за мораль и не войной с ЛГБТ, а банальным переделом влияния внутри издательской монополии. Когда система начинает трещать, первыми под удар попадают не идеологи, а менеджеры, слишком много о себе возомнившие. И Евгений Капков, похоже, оказался именно таким случаем.