— Держи его крепче.
Казалось, все были спокойны, кроме Филиппа. Микаэль сидел на стуле, его руки и ноги были привязаны, одна помощница держала его волосы и голову в частности, стоя сбоку. Филипп стоял перед Микаэлем, держал его за плечи, и боялся этого холодного чужого спокойствия.
Почему он такой...почему он не испытывает страх с такой же силой? Микаэль поднял голову, встречаясь с этим испуганным взглядом серых глаз. Он улыбнулся уголками губ, чуть подаваясь вперед и облокачиваясь головой на его грудь. Длинная железная палка, на конце которой расправились белеющие от жара крылья. Филипп отвернулся, крепче цепляясь пальцами за плечи Микаэля. Посвящение в боевые горничные всегда пахнет человеческой горелой плотью.

– Почему ты выбрал "Сеймару"? Не уверен, что у этого есть перевод.
– Я могу рассказать, планета, но тебе не понравится. Хочешь?
Филипп фыркнул на ответный подкол, но ему стало интересно, и он кивнул головой. Довольный Микаэль сократил между ними дистанцию и сел в притык к Филиппу.
Они встретились после тренировок, отдыхали перед обедом на территории, "Меркурий" неловко выстраивал диалог со своим будущим коллегой, которого совсем скоро будет прикрывать на деле. И от такого стремительного сокращения дистанции он нахмурился, приподнимая голову. Выдох Микаэля обдал его шею и ринулся куда то вниз под рубашку.
– Тебе ведь говорили, что я работал шлюхой? Моими клиентами были не только англичане. Некоторые богатые иностранцы тоже любили почесать языком, пока я им отсасываю.
Он усмехнулся, рассматривая своего "друга", смущенно кашлянувшего на эти слова. Филипп был милым, наверняка девственник, но ещё и жутко полезный. Вроде хмурый и не общительный, но ответил на все вопросы и показал каждый закуток их базы. Наверно, ему ещё и девушки нравятся, раз самого Микаэля он никак не пытался прижать или поцеловать.
– Одним моим клиентом был японец, и когда я играл с его малюсеньким членом, он крикнул "Сеймару". Я поинтересовался, что это значит.
Филипп устал от этих маленьких пауз, будто Микаэль проверяет его участие в разговоре. Он кивнул головой, складывая руки на груди. Деталь, которую заметил Микаэль, как Филипп разминает биципс на левой руке. Делает это часто, никак не комментируя, поэтому каждый раз Микаэль мельком задумывался о смысле этого действия.
– Демон секса. И мне так понравилось. Захотелось забрать на новое место работы.
Он усмехнулся, а Филипп слегка покривился. Микаэль оперся на руку, которую успел поставить между их ног, нарушая личное пространство. Его легкие слова, как шалость, заставили Филиппа залиться краской, едва не сливаясь с цветом собственных волос на свету.
– Хочешь покажу, почему меня так назвали?

Железные крылья впились в нежную кожу. Разрушали и выжигали все под собой, вырывали из своего носителя истошные крики боли. Связанные руки и ноги дергались, но веревки лишь оставляли на нежной коже красные размазанные следы. Филипп сам вздрогнул от крика, такого резкого и пронзительного, как Микаэль пытался прижаться головой и спрятаться. Крик не прекращался, даже когда железо отложили а хват головы ослаб.
Микаэль замолчал лишь потеряв сознание. Женщина помощница отвязала его и передала на руки Филиппу. Он стоял как маленький, не сразу соображая, куда его нести и что делать. Мысли шли медленно, в ушах стоял звон крика а желудок сворачивало от запаха. Аккуратно шагая, стараясь не шуметь по лестнице, Филипп прошел в жилое крыло и уложил Микаэля на бок, промакивая свежий ожог тканью. У него задрожали губы, вспоминая собственные следы на теле, оставленные огнем. Он до сих пор чувствует ком в горле и холодную дрожь, пробегающую по телу вниз, когда сидит рядом с огнем. Но эта стихия часть его жизни, все время в организации его заставляли прятать этот страх внутри, словно после выворачивающего лечения в клинике для убогих внутри осталось место хоть для чего-то. Влажная ткань скользила по почти не кровоточащему знаку, Филипп был далеко не в этой комнате, и может, к лучшему, что Микаэль все еще не приходил в сознание и не чувствовал этой боли.